«Должно быть, с этим что-то не так, иначе кто-то давно бы что-нибудь с этим сделал».
Я рассмеялся. — Конечно, в этом что-то есть. Во-первых, глубина. Средняя глубина, где находят эти вещи, составляет более двух с половиной миль. Это долгое плавание, и давление там чрезвычайно высокое. Но это выполнимо. Американский инженер Джон Меро написал об этом диссертацию. Он предложил опустить своего рода гигантский пылесос и всасывать клубни. Конечно, установка чего-то подобного будет стоить миллионы, а прибыль также будет почти ничтожной — десять фунтов на квадратный метр. Если бы ее нашли на суше, ее бы назвали тощей жилой».
«Но у тебя есть козырь в рукаве», — лукаво заметил Джорди.
«Позвольте мне сказать так: информация, которую я вам только что дал, основана на исследованиях IGJ, а десять фунтов на квадратный метр — это лишь приблизительная оценка…»
Я ткнул пальцем в восточную часть Тихого океана. — Зенкевич из Советского геологического института — русские, кстати, этим очень интересуются — подсчитал в этом месте почти сорок фунтов на квадратный метр. Знаете, в некоторых местах это встречается чаще, чем в других. Здесь нашли пятьдесят фунтов, там восемьдесят, там семьдесят.
Джорди слушал с интересом. «В конце концов, похоже, что это может быть экономически интересно».
Мне пришлось его разочаровать. 'Нет это не правда. Нет недостатка ни в марганце, ни в железе. Если вы будете добывать эти клубни в больших количествах, вы получите лишь насыщение рынка, что приведет к резкому падению цен, а затем вы вернетесь к исходной точке, с очень небольшой прибылью. Или хуже. Крупные сталелитейные предприятия и доменные печи – единственные, у кого достаточно капитала, чтобы начать это дело – ни в чем не заинтересованы. У них уже достаточно марганцевых рудников на материке. Если бы они тоже отправились в море, они бы только себе в пальцы стреляли».
«Вы болтаете в космосе», — ледяным тоном заметил Джорди. — Куда ты на самом деле хочешь пойти?
'Просто будьте терпеливы. Я пытаюсь внести ясность. Поэтому я сказал, что в этих конкрециях есть следы и других металлов – меди, никеля и кобальта. Можешь забыть об этой меди, мне все равно. Но здесь, в юго-восточной части Тихого океана, конкреции содержат до 1,6 процента никеля и 0,3 процента кобальта. На центральном рифе Южного моря даже образуются конкреции с 2-процентным содержанием кобальта. Просто имейте это в виду.
«Господи, Майк, не держи меня в напряжении, чувак».
Я знал, что дразню его, и мне это нравилось. «Все эти цифры основаны на исследованиях IGJ». Я наклонился к нему. «Угадай, сколько мест они учились».
'Без понятия.'
Я сделал глоток виски. «Они выкопали грунт в шестидесяти местах и сфотографировали. Шестьдесят уколов на почти ста миллионах квадратных километров Тихого океана.
Джорди посмотрел на меня. 'Больше не надо? Этим вы ничего не сможете доказать, не так ли?
«Ортодоксальный океанограф говорит: «Дно океана мало чем отличается. Поэтому то, что вы находите и проверяете в месте X, вы также можете с достаточной степенью уверенности найти в месте Y, которое вы не проверяли». '
Я постучал по атласу. «Я всегда был против такого образа мышления. Конечно, дно океана довольно однородно, но я не думаю, что вам следует делать выводы, не видя их. И Марк тоже так думал об этом».
— Он работал с тобой над этим?
«Мы никогда не работали вместе», — просто ответил я. 'Хорошо, давайте двигаться дальше. В 1955 году экспедиция Скриппса обнаружила примерно здесь клубень шириной более полуметра, толщиной пятьдесят сантиметров и весом тринадцать килограммов. В том же году здесь, в Филиппинском проливе, британский кабельный корабль вылавливал обрывок кабеля. Этот кабель им удалось откопать с глубины более пяти километров. В петле кабеля они обнаружили комок шириной четыре фута и диаметром один фут. Он весил восемьсот пятьдесят килограммов».
«Теперь я начинаю понимать, куда ты идешь».
— Я попытаюсь выразить это проще. Ортодоксы исследовали шестьдесят мест на ста миллионах квадратных километров и до сих пор имеют наглость утверждать, что знают о них все. Наверняка есть места с марганцевыми конкрециями весом двести пятьдесят килограммов на квадратный метр. И Марк знал где, если я правильно понимаю его записи.
— Я думал, ты хочешь сказать что-нибудь о кобальте. За нить с ним.
Я больше не мог скрывать своего волнения. «Вот и все. Самое большое содержание кобальта в марганцевых конкрециях составляло чуть более двух процентов». Я провел пальцем по столу половину клубня. «Я проанализировал это сегодня. В нем содержится десять процентов кобальта, а кобальт, Джорди, стоит больше, чем все остальные вместе взятые. Ракетчики убили бы за это!»