' придется найти подвох.
Я подумал о Марке и его «чрезвычайно личном образе мышления». он наслаждался сложностью и обманом, никогда ни к чему не шел прямо, но всегда самыми странными окольными путями и всегда к одной и той же цели - корысть Марка Тревельяна Всю свою жизнь я видел, как он пытался добиться своего, лгая и обманывая, никогда не думал, что сможет сделать это хотя бы так же быстро, просто попросив. Он был сказочно умен, но в то же время ленив, всегда искал самый простой путь. Однако наука не имеет коротких путей, и поэтому он не раз отставал в своей работе. .
Я думаю, по какой-то неясной причине он тоже меня ревновал. Я был на два года старше его, и когда мы были маленькими, он делал все возможное, чтобы не отставать от меня как физически, так и морально. У психиатров есть красивый безвкусный термин для этого: «братское соперничество», но с Марком оно приняло очень нездоровые масштабы. Он видел всю свою жизнь как одно большое соревнование и даже думал, что мои родители благоволят мне, но это было совершенно не так. Единственная причина, по которой он занялся океанографией, заключалась в том, что этим занимался я. Не потому, что ему это так уж нравилось, как было со мной. Помню, как он однажды сказал, что станет знаменитым, когда меня уже давно забудут.
На самом деле было иронично, что он сказал это, потому что у него было все необходимое, чтобы стать первоклассным исследователем-теоретиком. Если бы он выжил, он, наверное, поразил бы нас – если бы он в очередной раз не искал лёгкого выхода.
В течение многих лет я избегал его, профессионально и в личной жизни, но теперь мне пришлось сопоставить свой интеллект с его. Мне нужно было расшифровать эти загадочные рисунки, а это было непросто. Я был убежден, что Марк делал что-то подозрительное. Расследования IGJ не выявили высокого уровня кобальта, и Марк его обнаружил. Я подумал о том, что сказал Джарвис о том, что Марк фальсифицировал цифры в тот период и пытался уговорить Кэмпбелла присоединиться к экспедиции по добыче клубней. Пазл начал складываться воедино.
Мои мысли были прерваны громким стуком в дверь Джорди.
— Ты еще не готов? — рявкнул он. «Нам нужно поесть с боссом».
«Господи, как летит время».
«Нашел что-нибудь?»
Я поднял взгляд с ироничной улыбкой. «Да, я что-то нашел, но я буду благом, если знаю, что это такое. Похоже, Марк все еще играет с нами в прятки. Я расскажу тебе позже за столом. Я буду готов через десять минут.
— Во-первых, мне нужно кое-что тебе сказать, — сказал Джорди, держась за дверную ручку. «Кейн сошел на берег и отправил телеграмму».
'Куда?'
'Нам повезло. Я послал за ним Дэнни Уильямса — не волнуйтесь, он молчалив, как могила, — и он только что услышал, как Кейн спрашивал о тарифах на Рабаул.
«Рабаул! Но это в Новой Британии, на архипелаге Бисмарка. Зачем ему отправлять телеграмму через Тихий океан? Знаешь, кому?
«Дэнни не мог этого понять. Ему следовало подкупить кассира, но, к сожалению, ему не пришла в голову эта блестящая идея. Босс сказал, что сначала нам следует пойти в гостиную; еще слишком рано есть. Он хочет с нами поговорить — об этом, я думаю. Он указал на стопку бумаг на моей кровати.
IV
«Коломбо» был современным отелем в западном стиле. Мы с Джорди подошли к стойке, где я зарегистрировался ранее в тот же день, и спросили Кэмпбелла. Оказалось, что он уже зашел в одну из гостиных, неярко освещенную комнату с гладильной доской в углу. Очень цивилизованно, приятно и совершенно не похоже на жизнь на борту «Эсмеральды». Когда нам принесли напитки,
Я попросил Кэмпбелла выбросить дневник из головы и выслушать мои объяснения о марганцевых конкрециях. С явной неохотой он согласился. Он явно был не в себе, но я знал, что он оживится, как только я заинтересую его. Он уже проделал некоторую домашнюю работу, поэтому мне не пришлось подробно останавливаться на процессе формирования и распространения клубней. Я молча радовался, что уже сообщил Джорди. Наконец я дошёл до датировки клубней.