Я хотел заказать еще две бутылки пива, но Кейн сказал: «Если вы не возражаете, я бы предпочел виски». Поэтому я заказал два виски.
Я подумал о том пьяном докторе, который на этом проклятом острове разрезал моего брата тупыми скальпелями. Это была неприятная мысль. Кейн знал, о чем я думаю, потому что залпом опрокинул свой стакан. Ему было еще хуже. Он был там.
«А потом он умер», — сказал я через некоторое время.
— Не сразу. Он был похож на что-то. восстановиться после этой операции, но потом вдруг стало намного хуже. Врач сказал, что у него пери...
'пери...'
'Перитонит?' Я сказал. «Перитит».
'Именно так. Помню, это звучало как соус пери-пери, как будто у тебя в кишечнике самбал. Так или иначе, у него поднялась температура, и он начал бредить. Потом он впал в кому и умер через два дня после операции».
Он заглянул в свой стакан. «Мы устроили ему водянистую могилу. Было чертовски жарко, и мы не могли взять его с собой, потому что у нас не было льда. Потом мы обернули его палаточным брезентом и выбросили за борт. Врач сказал, что будет продолжать дело. Я имею в виду, что нам с Джимом не было никакого смысла ехать до Папеэте, потому что он знал столько же, сколько и мы».
— Ты рассказал ему о жене Марка? Ее адрес и все такое?
Кейн кивнул. — Миссис Тревельян сказала, что сама только что это услышала. Хороший поворот от тети Пос! Знаешь, что мне кажется таким странным? Он нам ничего для нее не дал, ничего личного, я имею в виду. Но она сказала, что его вещи уже в пути. Это правильно?'
«Это возможно», — ответил я. «Некоторые уже есть в Хитроу; Я заберу это завтра. Кстати, когда именно умер Марк?
Кейн на мгновение задумался. — Думаю, месяца четыре назад. Да, когда плывешь вот так по островам, за календарем не следишь, если только не ориентируешься по корабельному альманаху, которым на самом деле является Джимспакки-ан. Я бы сказал, начало мая. Джим высадил меня в Панаме в июле, и мне пришлось немного подождать, прежде чем я нашел корабль».
— Вы помните, как звали того доктора? Или откуда он взялся?
«Я знаю, что это был голландец», — задумчиво сказал Кейн. — Его звали Скут… и еще что-то. Насколько я помню, его звали Скотен. У него есть больница на одном из островов — блин, уже не помню где.
'Неважно. Если это станет действительно важным, я узнаю из документов о смерти». Я допил свой стакан. «Последнее, что я слышал о Марке, это то, что он работал со шведом, парнем по имени Нор-гаард. Разве вы этого не видели?
— Нет, только твой брат. Знаете, мы не оставались дольше, чем необходимо, особенно когда таблетка сказала, что поможет справиться с ситуацией. Как ты думаешь, Норгаард придет за твоим братом?
«Что-то в этом роде», — сказал я. «Я рад, что ты нашел время рассказать мне о смерти Марка».
Он отмахнулся от моих слов. «Никаких усилий, любой сделал бы это. Между прочим, я не все рассказал миссис Тревельян.
— Я скажу ей осторожно, — сказал я. «В любом случае, спасибо за заботу о нем. Было бы хуже, если бы он умер один».
«Ну что ж, — застенчиво сказал Кейн, — это меньшее, что мы могли сделать, верно?»
Я дал ему свою визитку. «Я бы хотел, чтобы вы поддерживали со мной связь. Когда ты вернешься, возможно, я смогу помочь тебе найти корабль. У меня довольно много знакомых в судоходной отрасли».
— Окидо, — сказал он. «Я снова с вами свяжусь, мистер Тревельян».
Попрощавшись, я вышел из бара и нырнул в частный бар на другой стороне того же кафе. У меня было ощущение, что Кейну там все равно будет некомфортно, а еще мне хотелось кое-что подумать за стаканом.
Я думал о Марке и его ужасной смерти на одиноком атолле в Тихом океане. Мы с Марком никогда не любили друг друга, но я бы не пожелал такой смерти своему злейшему врагу. И все же в истории Кейна было что-то, что меня беспокоило. Не то чтобы он был на островах Туамотоэ; его работой было исследовать самые дальние уголки семи морей, так же, как и моей. И все же что-то было не так.
Например, куда делся этот Норгаард? Оставаться одному на необитаемом острове было совершенно противно правилам. Что на самом деле сделали Марк и Норгаард на островах Туамотоэ? Ничего об их исследовании не было опубликовано, так что это могло означать, что оно еще не завершено. Мне пришлось спросить об этом Джарвиса! Мой босс всегда был как можно ближе к источнику отраслевых сплетен. Он знал почти все о том, что происходит в нашей профессии.
На самом деле не это беспокоило меня больше всего; это было что-то другое, что-то, что терзало мой мозг, но я не мог это прояснить. Наконец я допил свой стакан и вернулся домой, чтобы провести вечер, играя со статистикой.