— Со мной все в порядке, молодой человек. Рад видеть тебя. Что случилось?'
— Я расскажу тебе и остальным позже, после того, как переоденусь и выпью кофе. С тобой действительно все в порядке?
Честно говоря, он уже выглядел намного лучше. Я мог сказать, что кто-то знающий посмотрел ему в лицо, потому что основные раны были зашиты и аккуратно перевязаны. Когда я снял мокрую одежду, он сказал: «Меня хотели прогнать, но я стоял на своем. Во мне нет ничего плохого, что не могла бы исправить такая хорошая участковая медсестра. Насколько я понимаю, она тоже может на тебя смотреть.
Он кивнул на мои руки, которые местами все еще были сильно повреждены, хотя за последние несколько дней они довольно хорошо зажили. Я быстро вытер лицо мокрой тряпкой и через несколько мгновений сидел в каюте за тарелкой с едой в сопровождении всего экипажа «Эсмеральды» минус один. Для меня было огромным облегчением больше не видеть лица Кейна. Я рассказал им то, что хотел сказать, оставив некоторые подробности для частного интервью с Кэмпбеллом и Джорди позднее в тот же день.
— Этот Шамант в очень плохом состоянии. Так было, когда я туда приехал, но с тех пор, как Хэдли заболела, стало еще хуже», — сказал Кэмпбелл.
— Ты тогда с ним говорил?
— Да, и дамы, и Лан тоже — он тоже хотел увидеть Джорди, но о нем просто заботились. Джорди, удобно устроившийся на одной из скамеек в каюте, коротко подмигнул. Я понял, что моя история всех значительно подбодрила. Хотя формально мы и корабль все еще находились под арестом, теперь стало ясно, что нам не о чем беспокоиться, благодаря различным доказательствам, которые я предоставил полиции. Наше ограничение свободы было только физическим, без гнетущего ощущения того, что мы действительно в ловушке.
«Расскажите мне о вашем разговоре с Шаманом», — попросил я Кэмпбелла. Видимо, это был какой-то фарс. Вместо того, чтобы умалчивать об обнаружении под своей койкой скромного арсенала оружия, Кэмпбелл пренебрег этим. Он спокойно говорил, что у него есть все разрешения, что он известный коллекционер и что он никогда не путешествовал, не взяв с собой чего-нибудь для занятий; что в любом случае выстрелил только один пистолет, и то его дочь, которой пришлось защищать жизнь и имущество от орды кровожадных пиратов. Он язвительно саркастически относился к плохой стрельбе Клэр и, казалось, нисколько не беспокоился о том, что она парализовала человека, или, самое большее, расстраивался из-за того, что она не убила его мгновенно. Позже выяснилось, что по прибытии в Папеэте из плеча Кейна извлекли пулю небольшого калибра, по иронии судьбы, тем же врачом, который перевязывал Джорди. Кэмпбеллу сделали выговор за то, что он не задекларировал свои револьверы на таможне. Была даже угроза конфискации, но Кэмпбелл уклонился от этого. В итоге на время нашего пребывания в Папеэте были запечатаны только бочки. Оказалось, что другой револьвер, который я видел, принадлежал Нику Дугану. Его чистили так же, как и Кэмпбелла. По словам Клэр, во время перестрелки между «Эсмеральдой» и «Жемчужиной» использовались как минимум два других револьвера , но быстрый поиск их не нашел, поэтому я оставил все как есть. Я также слышал, что у Джорди был пистолет, который он задекларировал на таможне: по иронии судьбы, это было единственное огнестрельное оружие, которое не использовалось.
Кэмпбелл блефовал так же, как и я во время его допроса, и использовал все свои силы, чтобы продемонстрировать свою добросовестность. По-видимому, г-н Шаман относился к нему так же, как и ко мне; он позволил ему спокойно закончить, внимательно выслушал и, наконец, отпустил его с единственной просьбой изложить свои показания на бумаге. Похоже, нашей версии событий поверили. И действительно, позже в тот же день нам разрешили подышать воздухом на палубе группами по два или три человека, после того как «Эсмеральду» привязали к бую на некотором расстоянии от причала. Дела снова стали выглядеть лучше; В тот вечер мы легли спать гораздо более счастливыми, чем проснулись утром. На следующее утро на борт пришел инспектор и заставил нас всех дать показания. Это заняло довольно много времени, несмотря на то, что некоторые из нас уже что-то изложили на бумаге и оставалось лишь подписать это в его присутствии. Мою камеру тоже отобрали; Я молча надеялся, что мои фотографии не провалились. Доктор снова пришел проведать Джорди. После этого Кэмпбелл отвел мужчину в сторону и много расспрашивал его о больнице для проказы на Танакабоэ и
*• о возможности как можно быстрее отправить на остров еще одного врача. Мы начали беспокоиться. Хотя поводья были несколько ослаблены, нам все равно не разрешили сойти на берег, а поскольку на палубу нас пускали только группами, на борту было удушающе жарко и душно.