Он был первоклассным злодеем, но у него была смелость. После того, что он сделал, я бы не осмелился подойти к «Эсмеральде» ближе чем на сотню миль, особенно в одиночку. Но он был умен и доверял репутации Кэмпбелла как праведника, и, возможно, он знал, что наша совесть будет удерживать нас. Но все же у него хватило смелости.
— Я подумал, что должен предупредить тебя. У меня есть кое-какие планы, и я не хочу, чтобы ты мешал им. Почему бы тебе просто не сдаться?
«Я не имею никакого отношения к вашим планам», — прямо сказал Кэмпбелл.
— Ты понимаешь, что я имею в виду, Кэмпбелл. Мы уже сражались в битвах раньше, и тебе это не понравилось. И это произойдет снова, если ты не будешь держаться от меня подальше. У него была испанская привычка превращать букву «Н» в твердую «Г», но в остальном его английский был превосходен. Мой испанский был не таким беглым. Во рту у меня пересохло. Я сказал: «Рамирес, ты убийца и заплатишь за это». Я позабочусь об этом.
Он поднял брови. — Убийство? — насмешливо спросил он. — Это клевета, мистер Тревельян. Тогда кого я убил?
«Мой брат, например», — сказал я, разгоряченный гневом. Рамирес рассмеялся, запрокинув голову. «Дорогой человек, я хотел бы предстать перед судом по такому обвинению в любой точке мира». Его зубы на мгновение загорелись. «У вас нет доказательств, нет •
унция.' Он снова засмеялся.
Все это было слишком правдой. Единственным, кто видел его в Танакабоэ, был доктор Схоутен – и он тоже был мертв.
«Я не вижу смысла в этом разговоре, Рамирес», — сказал Кэмпбелл. Джорди взволнованно потянул меня за руку. «Нам нужно уйти сейчас же, пока эта штука не взорвалась».
«Какого черта?»
Он отвел меня в сторону и сказал поспешно, но тихо: «Джим приложил небольшую пластиковую бомбу к картеру их машины. Сначала он хотел проделать дыру в днище их лодки, но мне это не понравилось. Вообще-то, оглядываясь назад, очень жаль.
«Когда взорвется эта бомба?»
'Сложно сказать. Он пользовался обычным будильником, и его нельзя установить с точностью до минуты. Я думал, мы уже уйдем.
— Это поднимет шум во всем порту!
«Но мы уже уйдём — мы тут не причем, понимаешь?» Его голос говорил о том, что нужно что-то делать. Я посмотрел в сторону Рамиреса и сказал: «Думаю, тебе следует почистить колоду самому».
Джорди сразу все понял и сразу же направился к трапу, где Кэмпбелл и Рамирес все еще приглушенно спорили. Я увидел, как Джорди осторожно постучал по крышке лебедки и подал знак Лану и Тэффи. Остальные члены команды посмотрели на двух охотничьих петухов, кроме Джима, который нервно смотрел на воду. Девочки не осталось и следа. Джорди встал прямо перед Рамиресом и прямо сказал: «Я капитан этого корабля и владелец, и я очень внимательно отношусь к грязи на палубе. Я был бы признателен, если бы вы ушли.
Рамирес побледнел и многозначительно посмотрел на шрамы на лице Джорди. «Ах! Храбрый и глупый мистер Уилкинс, — презрительно сказал он.
«Лично, да», — сказал Джорди. Он протянул руку и вытер его об лацкан безупречно-белой куртки Рамиреса, оставив после себя грязную черную маслянистую полосу.
«Вы грязный, мистер Рамирес».
Рамирес был настолько потрясен произошедшим и тем презрением, с которым это было сделано, что стоял на месте, не делая движения – но глаза его начали плеваться огнём.
Джорди снова сказал: «Вы грязный и грязный, мистер Рамирес. Я думаю, вам нужно принять ванну, не так ли, мальчики?
Они поняли это быстро — быстрее, чем Рамирес. Рыча, все четверо схватили его. Я видел, как рука Рамиреса с молниеносной скоростью скользнула к его карману, но Дэнни был быстрее. Он быстро полоснул Рамиреса по запястью боковой стороной руки. Его пистолет с грохотом упал на палубу.
Рамиреса подняли и отнесли, каким бы беспомощным он ни был, к перилам. Через два Ионаса его перекинули через него, и вместе с ним
«•он попрощался с нами с большим шумом.
Джорди не стал терять времени зря. Он обернулся, взял пистолет Рамиреса и снова начал отдавать приказы. — Догоните трап. Не стой там, разинув рот! Возьмите штурвал и не переезжайте его. Пустите вперед! Половина скорости вперед!
Эсмеральда » двинулась с места, Кэмпбелл все еще смотрел через поручень. «Ну, черт возьми», — пробормотал он никому конкретно, затем посмотрел на Джорди, который, казалось, не обращал на это внимания. Он осторожно посмотрел вперед, в темноту, и отдал приказы тихим, но ясным голосом. Он провел нас мимо спящих кораблей и маркерных буев. Мы уже почти не слышали плеск Рамиреса.
Когда мы выровняли «Сирену», раздался глухой удар, не очень громкий, но далеко разнесшийся по воде. В ту же минуту мы увидели огни шлюпа, который как раз собирался причалить; несомненно, это был экипаж, возвращавшийся на борт. Они найдут беспорядок. Этот удар определенно не принес бы их машине никакой пользы. Вокруг нас все молчало, пока мы не оставили все корабли далеко позади и не подошли к одному из отверстий в окружающем рифе. Только тогда языки развязались как следует. Лану приходилось кричать, чтобы его услышали, когда он хотел поднять паруса. Последние несколько часов все находились в состоянии сильного напряжения. Джорди повернулся и ухмыльнулся. Триумф сиял на его лице. Хриплым голосом он начал петь так громко, как только мог.