Вскоре ему надоело сидеть, путаясь своими длинными ногами в подставке табурета. Хойкен встал и уступил место другому, а сам остался стоять рядом с Яной. Она повернулась к нему, а он облокотился рукой о барную стойку и вдруг заметил, что девушка прильнула спиной к его руке и придвинулась к нему так близко, как будто хотела найти в нем опору и защиту. Короткий момент, когда Хойкен ощутил тяжесть ее тела, был для него сигналом: начать сейчас — самое время. Он подумал, что Яна перешагнула черту и увлекает его за собой, остановок больше не будет, и этому влечению невозможно противиться. Хойкен протянул свою руку назад и медленно положил ей на талию. Этот жест выглядел так, словно он хотел ее защитить, но это было совсем другое. Он гладил ее тело, это было тайное, скрытое ото всех движение. Стало ясно, что прекрасное мгновение в его кабинете было своеобразным извещением о сегодняшнем вечере. Яна ничего больше не говорила. Она сидела, глядя на него и наслаждаясь его прикосновением. Он видел, как по-кошачьи изогнулось ее тело в ожидании чувственного наслаждения. Хойкен подумал, что воспринимает все это трезво, не так, как в молодости. Он чувствовал, как растет его желание. Раньше в такие моменты его разум отключался, а тело превращалось в безвольную и податливую субстанцию, над которой быстро теряешь контроль. Теперь он совсем по-другому чувствовал течение времени. В молодости он бы сидел, боясь выпустить подругу из объятий и все ускорить, не желая прерывать прекрасных минут. Сейчас они уже не могли позволить себе ждать и долго терпеть эту пытку. Слишком сильно они хотели друг друга.
Хойкен придвинулся к девушке как можно ближе и стал говорить, что в отеле у него есть комната, в которой он ночует, и почему так случилось. Он вынужден был рассказать ей всю правду. Яна помолчала, а затем спросила, где находится этот номер. Он ответил, что это угловая комната на втором этаже с видом на собор.
— Значит, прямо над нами? Двумя этажами выше, и ты — как дома? — спросила она и посмотрела на него.
— Да, — ответил он, — если ты хочешь, мы пойдем туда сейчас.
Она не ответила, просто сидела и смотрела прямо перед собой. В этот миг она казалась скульптурой, которую было бы неплохо сфотографировать. Хойкен был уверен, что фотография получилась бы то что надо. Его охватило легкое волнение. Приглашение послано, почта в пути. Ему нечего больше сказать, совсем нечего. Он чувствовал свое дыхание, считал секунды и потерянное время. Сколько ей нужно времени, чтобы все обдумать? В молодости такие решения принимались моментально, ты ничего не терял и ничего не обдумывал, только «да» или «нет», которое нужно было говорить сразу. Но теперь это решение было совсем не простое. В такой момент совесть проверяла половину твоей жизни, и могли понадобиться часы, чтобы взвесить «за» и «против» и, в конце концов, не сделать шаг навстречу. Георг взял ее бокал и осушил его одним глотком. Внезапно он понял, что Яна пойдет с ним. Боже мой! Она приняла его предложение. Все эти годы он клялся себе, что с ним ничего такого не случится. Он придумал себе крепкую броню, которая сейчас казалась ему почти смешной. Хойкен сделал заказ в номер и заплатил бармену. Потом они встали и рука об руку пошли по узкому, плохо освещенному коридору. Когда они вошли в лифт и дверь закрылась, девушка прильнула головой к его плечу. К его номеру они подходили обнявшись.
Хойкен открыл дверь, вошел и посмотрел направо. Он шел немного впереди, чтобы проверить, все ли в порядке, прежде чем она войдет следом за ним. Он снял пиджак и бросил его на софу. Сейчас он играл роль гостеприимного хозяина дома, который обо всем позаботился. По правде говоря, Хойкен немного нервничал. Он попробовал отвлечься и составить себе программу, чтобы не мешкать в последний момент. Выходило так, что подобные ситуации остались у него далеко в прошлом. Он не знал, чего она ждет и как себе все представляет. Может быть, она переспала со всеми художниками, о которых рассказывала ему только что в баре. Среди них наверняка была пара бойких юнцов, которые, не медля ни минуты, отправлялись с ней в постель. Может, она хочет, чтобы он сразу потащил ее в постель, повинуясь своему желанию? Или ждет искусного обольщения, сюрпризов, которые следуют один за другим, связанные между собой, как в тонком механизме, и постепенно приводящие их тела к кульминационной точке? Сейчас у него нет времени думать, он должен делать именно то, что ему нравится. Что он сейчас хочет делать? Больше всего ему хотелось слушать джаз и пить шампанское. И Георг сделал то, что велел ему внутренний голос: подошел к CD-плейеру и включил его. Какой диск он слушал последним? Хоть бы в его коллекцию не затесался отвратительный свинг. Но нет, на счастье,