Хойкен подумал о том, что скоро взойдет солнце. Было уже около пяти часов, но еще не светало. Он сделал последний глоток. Бутылка пуста. Шампанское — единственный напиток, который можно пить в такую ночь. Оно дает ощущение легкости, как будто ты, невесомый, идешь по канату, натянутому в вышине.
Хойкен поставил бокал и снова лег на кровать. Тыльной стороной ладони он коснулся ее бедра, и Яна зашевелилась, как улитка, которая от прикосновения твоей руки убирает рожки и немного погодя выпускает их обратно. Глаза девушки были закрыты, Георг ощутил тепло ее ищущих пальцев. Ее губы сразу нашли Хойкена, как будто она не переставала его целовать. Прикосновение губ — очень сильное ощущение. Сладкий водопад радости пронизывает тело, подавая сигнал, что все скрытые в тебе силы пробудились, и ты расслабляешься и движешься, словно амфибия в теплой морской воде.
6
С тех пор они виделись почти ежедневно. Они не договаривались о встречах и не настаивали на них. Хойкен удивлялся, что все получалось само собой. У Яны был ключ, и теперь каждый мог приходить в отель вечером, не условливаясь о времени, чтобы провести вместе этот вечер и ночь. Свет торшера был для них сигналом: если он горел, значит, кто-то из них уже был в комнате. Самым прекрасным для Хойкена был момент, когда он входил в номер, а Яна в его халате лежала на кровати и читала. Она дожила свою стройную ногу на гладкую белую простыню, а ступней другой, согнутой в колене, упиралась в спинку кровати. Когда она так лежала, то выглядела старше, да, иногда она выглядела как зрелая женщина, которая ожидает молодого любовника. Каждый раз, когда Хойкен видел эту картину, в нем что-то замирало. Ее небрежная поза возбуждала. Казалось, она целый день пролежала в этой кровати и только если ей было что-то нужно, лениво шевелилась. Кожа девушки была очень нежной, ее белизна контрастировала с помадой на губах. Когда Хойкен наклонялся над ней, чтобы поцеловать, то утопал в неповторимом запахе ее тела, который соединялся с запахом цветов в вазах, которыми была украшена вся комната. Со своим запахом, музыкой и красками этот номер больше не походил на пристанище холостяка. Теперь он выглядел эротично — уютный уголок, устроенный только для ее сладострастных движений и близости тела, которая вводит в транс.
Утром Яна исчезала — так она делала всегда — и сразу направлялась в офис, где вскоре они встречались снова. Сейчас Хойкен воспринимал ее там абсолютно по-другому. Он передал ей часть своей работы и доверил разрабатывать свой проект. Все, что было связано с открытием Зала искусств, перешло сейчас под ее руководство. Втайне Георг подумывал даже о том, что позже доверит Яне место Минны Цех. В концерне они ни словом не упоминали о том, что произошло, только чаще, чем прежде, говорили друг с другом. Он всегда держал дверь своего кабинета открытой, чтобы было видно, что они работают как одна команда.
Хойкен садился в свою машину и медленно ехал через центр Кёльна. В дороге он слушал диск, который дала ему Мария. «Renato Zero» — это как раз подходило к осеннему пейзажу, к яркой пестроте красок и скользящим движениям машины. Иногда в его сознании звучала «Наслаждалась покоем». Он никогда бы не подумал, что может без конца вспоминать музыку Баха. Конечно, дело здесь было не столько в музыке, сколько в ощущении новой связи, к которой она привела, и в том воодушевлении, которое подарила ему. Иногда Хойкен напевал обрывки мелодии и представлял, что сидит не в машине, а в темно-синем зале филармонии. Часть его сознания была выключена. Он не мог теперь постоянно держать все в своих руках, но это совсем его не беспокоило. По крайней мере, в концерне все идет как надо. Скоро открытие книжной ярмарки. Это занимало сейчас все мысли Хойкена и было его ближайшей целью, на которой он сосредоточил свои усилия. Он тщательно готовился к ярмарке, потому что к моменту ее открытия уже должны быть готовы программа на следующую весну и в общих чертах «Библиотека XXI века». Хойкен все время звонил по телефону и советовался по поводу авторов. Впервые он все решал сам. Яна была единственным человеком, которому он все рассказывал, потому что Байерман был занят корректурой романа Ханггартнера и его дневниками. Когда Гюнтер закончил свою работу, он позвонил Хойкену и попросил о встрече. Воспользовавшись случаем, Георг напомнил, что Байерман обещал сходить с ним в зоопарк. Тот согласился, и они договорились встретиться утром, около девяти, чтобы пойти в зоопарк, а заодно поговорить на актуальные деловые темы.