— Ты действительно хочешь расстаться с этими письмами?
— Я дарю их тебе. Я считаю, что они должны увидеть свет не в моем, а в твоем издательстве. Полагаю, можно не говорить о том, что вы с мамой, несмотря ни на что, были очень близки.
— Да, — сказала Урсула, — мы с мамой были очень близки. Мы никогда не говорили об этом, но мы обе это знали.
Она вздрогнула. Хойкен взял ее за руку и медленно привлек к себе. Урсула сразу обмякла и опустила голову на его плечо. Со стороны их можно было принять за влюбленную пару, в которой один еще крепко связан узами брака и долга, а второй должен ждать, пока эти узы не будут разрушены. Они тайно встречаются каждые два дня, неделя проходит за неделей, и влюбленные становятся все несчастнее.
Хойкен задумчиво смотрел на Рейн. Забытые воспоминания детства вдруг стали ярче. Вот он стоит босиком на сверкающем берегу, белая майка трепещет от ветра. Кто-то зовет его, и он сразу поворачивается. Издалека мама машет ему рукой. Скоро будет ночь, мама возвращается с прогулки и зовет его домой.
Брат и сестра замерли и стояли какое-то время, не шевелясь. Велосипедисты сигналили и объезжали их. Наконец Хойкен предложил возвращаться.
— Урсула, пойдем? Отец уже ждет тебя.
Она ничего не ответила. Хойкен отошел от нее.
— Идем, Урсула! Давай вернемся на вокзал!
Она крепко схватила его за руку. Так крепко, что он испугался.
— Георг, пообещай мне продолжить дело отца. Я хочу, чтобы ты был его наследником. Через неделю, как пожелал отец, об этом узнают все.
Урсула снова крепко сжала его руку и строго посмотрела в глаза, как будто хотела, чтобы Хойкен здесь, на берегу Рейна, произнес клятву. Он будет наследником отца. Наконец это решено. Урсула сказала это так неожиданно, что ему пришлось повторить себе эту фразу дважды. Он будет наследником, не Кристоф. После книжной ярмарки он будет сидеть в кабинете отца. Он отправит Минну Цех на заслуженный отдых, и руководить его офисом будет Яна. Но перед этим он поедет с любимой в путешествие. Он уже сегодня зарезервирует на неделю самый лучший номер в локанде Киприани. Когда Хойкен думал о тех старых черно-белых фотографиях, на которых локанда, похожая на итальянский сельский дом, отражалась в лагуне, в его груди поднималась волна счастья. Он растроганно обнял сестру и помолчал, чтобы немного успокоиться.
— Боже мой, — сказал Хойкен. — Не могу тебе передать, как мне стало легко.
— Пошли, Георг, — ответила Урсула. — Нам пора возвращаться. Я возьму на вокзале такси, а ты поезжай в издательство.
Он глубоко вздохнул. Чувство радости еще не улеглось, но напряжение последних недель стало ослабевать. Хойкен поднял глаза. Другое, прекрасное будущее стояло перед ним. Он обнял сестру за плечи, и они медленно пошли вдоль берега назад. Теперь он напоминал растерянного юношу, который гуляет со своей первой любовью и не находит нужных слов, чтобы рассказать ей о своих чувствах. Сейчас он бы с удовольствием поцеловал Урсулу. Впрочем, подумав немного, он отказался от этой мысли. Уже много лет Георг не целовал сестру. Это было только в детстве, когда они, подражая взрослым, играли в поцелуи. Вспомнив об этой шалости, он вдруг начал говорить все, что приходило ему на ум. Маленькие истории, одна за другой, настоящий поток. «А ты помнишь?» — все время спрашивал Хойкен, но не давал ей открыть рта, чтобы ответить, а продолжал нанизывать свои истории, как бусы на нитку. Он и сам не знал, что с ним происходит.
Когда они проходили мимо собора, Урсула сказала:
— Давай только заглянем и проверим, кто из нас прав. Где расположен большой топаз — сверху, на крышке, или, как ты сказал, посередине?
Георг сразу согласился. Он был уверен, что камень находится посередине. В детстве они иногда брали с собой маленький бинокль и во время службы рассматривали раку издали. Это была их игра. Один из них выбирал какую-нибудь деталь, а другой должен был найти ее в течение минуты.
Они сразу направились к ларцу, и Урсула увидела, что большой золотой топаз находится в центре торца, а чуть поменьше — прямо на крышке.
— Ты прав, — сказала Урсула.
— Не совсем, — ответил Хойкен. — Если бы мы играли в нашу старую игру, я бы сказал 2:1.
— Согласна, — улыбнулась сестра. — А сейчас закрой глаза и скажи, где точно от этого места находится злой Нерон?