Ника передернуло.
— О, чувак, только не еще один из вас. Лучше пристрелите меня сейчас и положите конец моим мучениям.
— Не искушай меня. — Кириан взял каталог. — В час. Что-нибудь еще?
— Да, сделай что-нибудь со своими глазами, они меня сводят с ума.
Кириан приподнял бровь в ответ на командный тон Ника.
— Веселитесь.
— Веселитесь? — спросила Аманда, когда Кириан ушел.
Ник снова уселся на стул.
— Мы идем по магазинам.
Он скривил губы и передернулся.
— А что мы будем покупать?
Он отхлебнул апельсинового сока.
— Все, что вам захочется, моя леди. Меха, бриллианты, все, что угодно.
— Бриллианты? — переспросила Аманда, рассмеявшись над этой безумной идеей.
— За все платит Кириан, поэтому я бы посоветовал идти ва-банк. В прямом смысле.
Она улыбнулась.
— Я так не могу. У меня есть свои собственные деньги.
— Да, но зачем тратить их? Ты даже представить не можешь, насколько Кириан богат. Я обещаю, ты можешь скупить весь торговый центр, а он этого даже не заметит.
Аманда не собиралась этого делать. Но ей все же нужна была сменная одежда.
— Хорошо, а мы сможем заехать к моей маме?
— Конечно. Мое задание на сегодня, делать для тебя все, что ты захочешь.
Аманда покачала головой в ответ на его дьявольскую улыбку.
После того, как она позвонила в страховую компанию насчет пожара, Аманда позволила Нику взять ее по магазинам. Но, что огорчало ее, так это нежелание Ника дать ей заплатить хотя бы за что-нибудь.
— У меня есть приказ. — Объяснил Ник в пятый раз. — Ты покупаешь, я плачу.
Она добродушно заворчала в ответ на его слова.
— Ты всегда следуешь приказам?
— Я делаю это настольковсегда, что сам на это жалуюсь.
Аманда опять рассмеялась, когда, выйдя из магазина, они с Ником, несущим ее сумки направились в торговый центр.
— Сколько ты работаешь на Кириана? — спросила она, когда они спускались на эскалаторе.
— Уже восемь лет.
Аманда открыла рот от удивления.
— Правда? Ты не выглядишь настолько взрослым.
— Да, ну, мне едва стукнуло шестнадцать, когда я начал.
— В таком возрасте можно быть оруженосцем?
Ник обернулся, чтобы поглазеть на привлекательную женщину в тугой, короткой юбке, спускающуюся на эскалаторе позади них, а потом одарил Аманду улыбкой с ямочками, прежде чем ответить.
— Я долго не знал, кто он. Я думал, что он просто какой-то сбрендивший богатенький парень, помешанный на помощи несчастным деткам.
Аманда нахмурилась, когда они сошли с эскалатора и прошли по нижнему этажу.
— Почему ты думал так?
Ник поправил сумки, которые нес.
— Перед тобой, моя леди, сын уголовника. Мой отец умер в Анголе одиннадцать лет назад во время тюремного бунта.
Аманда сжалась от мысли о такой смерти отца.
— А твоя мать?
— Она работала экзотической танцовщицей на Бурбон-стрит. Я вырос в задней комнате клуба, где она работала, помогая вышибалам выкидывать клиентов.
Описание такой жизни заставило Аманду вздрогнуть.
— Мне жаль.
Он безразлично пожал плечами.
— Не стоит. У моей матери могут быть свои недостатки, но она хорошая мама и потрясающая леди. Она делал все, что могла с тем минимумом, что мы имели. Мой папаша забрюхатил ее, когда ей было пятнадцать, а ее отец вышвырнул из дома. Поэтому мы жили вдвоем, пока мой отец толкался во вращающуюся туда-сюда дверь уголовной системы. У нас никогда не было излишков, но она всегда любила меня.
Звучащая в его голосе любовь заставила Аманду улыбнуться. Было очевидно, что он боготворил свою мать.
— Так как ты встретил Кириана?
Ник замер на мгновение, как будто собираясь с мыслями.
— Когда я стал подростком, мне до смерти надоело смотреть, как мама опускает от стыда голову. Как отказывается от еды, чтобы я мог съесть еще немного. Я помню совместные походы на работу, когда она жадно заглядывала в витрины магазинов. — Он вздохнул. — У нее были такие голодные глаза.
Взгляд Ника был твердым, пронизывающим.
— Моя мать — самая добросердечная женщина из всех, что бог когда-либо посылал на эту землю. И я не мог выносить, как она разрушает себя, чтобы накормить меня. Не мог смотреть, как мужики все время лапают ее. Выражение ее лица, когда она видела что-то, нравящееся ей, и не могла себе этого позволить. В тринадцать, я не смог больше этого терпеть, поэтому начал воровать.
Горло девушки сжалось. Она не одобряла этого, но и судить Ника тоже не могла.