Стас знаком потребовал трубку.
Представился:
– Старший оперуполномоченный МУРа Аленичев, я – сосед по квартире. Все, что сказал этот человек, правда. Прошу вас прибыть на место происшествия как можно быстрее.
– МУР? – переспросил его собеседник. – А зачем же вы нам звоните?
– Я – свидетель, – объяснил ему Стас. – Это дело вашей подследственности, так что еще раз прошу вас поторопиться.
– А как вы там оказались? – продолжал его расспрашивать дотошный собеседник на другом конце провода. – Что вы там делаете?
– Я уже сказал: живу я тут! – еле сдерживая себя, ответил Аленичев.
Назвав адрес, он бросил трубку. Только теперь он заметил, как взбудоражен. Его просто колотило.
– Стас… – робко начал Ахмет, но тот его безжалостно перебил:
– Заткнись! Ты уже наговорил тут! Зачем тебе понадобилось унижать так старика? Зачем ты оскорблял его дочь? Ты же ее в глаза не видел! Что ты вообще о ней знаешь?
– Стас… – забормотал Ахмет. – Погоди, Стас… Не надо, пожалуйста. Я все понял, Стас.
– Очень хорошо, если ты понимаешь, – успокаиваясь, проговорил Аленичев. – Сейчас они приедут, и ты расскажешь все, что было.
Ахмет обреченно кивнул.
А потом приехали следователь и сотрудники милиции. Допросили их обоих. Стас терпеливо отвечал на все вопросы: ему было хорошо известно, что от точности его показаний зависит судьба не очень плохого человека. Пусть даже невольного убийцы.
Когда наконец Аленичев освободился и посмотрел на часы, то понял, что опаздывает на работу.
И бросился вон из квартиры.
В «Балчуг» он опоздал ненамного – оперативно-следственная группа, по существу, только начинала свою работу.
Ему не сразу удалось преодолеть кордон из работников службы безопасности отеля. Но в конце концов удостоверение МУРа сделало свое дело, и он присоединился к коллегам.
Убитого звали Грымов Леонид Аркадьевич. Когда-то он был гражданином России, но вот уже более пяти лет, как получил итальянское гражданство. В Москву прибыл неделю назад по делам своей фирмы, от названия которой веяло далекой стариной – «Грымов и сын». Самое интересное, что сына как такового у Грымова не было, но, как успели выяснить оперативники, жена его, итальянская гражданка Паола Мазина, пребывала на последнем месяце беременности, и родители мечтали, чтобы на свет появился сын.
Это были, конечно, немаловажные детали, но не главное из того, что удалось узнать оперативно-следственной группе.
Очевидцев убийства не было.
Создавалось ощущение, что на какой-то момент потерпевший выпал из поля зрения всех, кто мог бы случайно или намеренно его видеть. В том, что действовал профессиональный убийца, более того – мастер своего дела, сомневаться не приходилось.
Аленичев и его коллеги после всех необходимых следственных действий восстановили приблизительную картину происшедшего.
Леонид Грымов вышел из своего номера в девять часов двадцать пять минут утра. Ровно в девять тридцать у него должна была состояться важная, по словам вице-президента фирмы, встреча. Разговор предстоял якобы в высшей степени конфиденциальный, и поэтому Грымов не взял с собой своего зама.
Старший опер Аленичев, который был ответствен за раскрытие этого убийства, решил подробно допросить вице-президента фирмы «Грымов и сын»: он остановился в этой же гостинице.
Это был маленький юркий брюнет, который производил странное впечатление: глаза его бегали и, казалось, неспособны были ни на чем сосредоточиться.
Звали вице-президента Антонио дель Пьеро.
– Хочу сразу представиться, – заявил дель Пьеро по-русски, – я вице-президент, то есть коммерческий директор фирмы, в которой господин Грымов является президентом. Являлся, – поправился он. – Мне сказали, что вы хотите со мной поговорить.
– Да, – ответил Стас.
– Слушаю вас внимательно.
И в подтверждение этих слов на лице итальянца проявилось глубочайшее внимание.
Стас спросил:
– Откуда вы так хорошо знаете русский?
Дель Пьеро едва заметно улыбнулся.
– Я родился и вырос в России, более того – в Москве, почти на Арбате. Это довольно длинная история и к делу, которое вы расследуете, не относится.
– Вы уверены?
– Не понял, – удивился итальянец. – Вы полагаете, что господина Грымова убили из-за того, что я родился и вырос в Кривоколенном переулке?
Стас усмехнулся:
– В расследовании убийств любая мелочь может иметь значение. Даже то, что вы выросли на Арбате.
– История моей семьи к данному делу не относится, – продолжал упорствовать дель Пьеро. – Если у вас есть вопросы по существу – пожалуйста. Если же вас интересует моя родословная, то я, пожалуй, займусь другими, более важными делами.