— Он хотел получить полный отчет от тебя. Ты знаешь, какой он. Ничего личного, пока не закончит дела. Он не показывает своих чувств, но ему сейчас нелегко.
Светловолосый кивнул, его лицо превратилось в мрачную маску.
— Я едва мог поверить в это. Гвиннат мертва. Это удар для всех нас.
Он снял кольчугу. На камзоле у самого сердца был красный с золотом герб, но человек повернулся и прошел через дверь, прежде чем Арута смог разглядеть, что на нем изображено. Амос пояснил:
— Патруль протектора попал в засаду, и многие погибли. Он сейчас в на редкость дурном настроении, так как во всем винит себя. Поэтому будьте поаккуратнее. Пойдемте, а то он мне уши отрежет, если мы еще заставим его ждать.
Амос открыл дверь и пригласил братьев войти. Они оказались в помещении, похожем на комнату для совета: в центре стоял большой круглый стол. У противоположной стены находился камин, наполнявший комнату теплом и светом. На всех стенах висели карты, но с левой стороны было большое окно. Сверху комнату освещали свечи в круглом подсвечнике.
У камина стоял светловолосый человек, который разговаривал с другим, одетым во все черное, от рубашки и штанов до еще не снятой кольчуги. Одежда его была покрыта пылью, а на лице выделялась повязка через левый глаз. В его черных волосах серебрилась седина, но осанка оставалась молодой. На мгновение Арута остановился, пораженный некоторым сходством. Он посмотрел на Мартина, который обернулся к нему. Мартин тоже заметил это. Не лицом, а, скорее, осанкой и манерами этот человек напоминал их отца.
Человек у камина выступил вперед, и Арута смог ясно разглядеть герб на его плаще: золотой орел распростер крылья на черном поле. Арута понял, что встревожило его, когда он заметил флаг на воротах. Только один человек на свете носил этот герб. Когда-то он считался одним из лучших военачальников Королевства, а затем король объявил его предателем:
Человек, которого обвиняли в смерти отца Аниты. Перед ними стоял злейший враг их отца. Тот, кого жители Арменгара называли протектором, показал на два стула. В его низком голосе звучали повелительные нотки, хотя говорил он тихо.
— Не присядете ли, племянники? — спросил Гай де Бас-Тайра.
Рука Аруты сжала рукоятку меча, но он ничего не сказал, и они сели. В сознании Аруты вертелась целая сотня вопросов. Наконец он спросил:
— Как…
Гай перебил его.
— Это долгая история, я оставлю ее Амосу. Сейчас меня беспокоит другое.
В его глазах появилось выражение боли. Он на мгновение отвернулся, а потом снова посмотрел на братьев и обратился к Мартину:
— Ты очень похож на Боуррика в молодости, ты знаешь это?
Мартин кивнул.
Гай повернулся к Аруте:
— Ты тоже чем-то напоминаешь его, но больше похож на… свою мать. Тот же разрез глаз… хотя цвет другой, — добавил он мягко. Его тон изменился, когда в комнату вошел солдат, принесший кружки и эль. — У нас в Арменгаре нет вина, здесь утеряно это искусство, так как климат не позволяет выращивать виноград. Но мы готовим прекрасный эль, а я хочу пить. Если хотите, присоединяйтесь.
Он налил себе эль и дал Мартину и Аруте возможность сделать то же. Гай осушил свою кружку, и на минуту его лицо опять помрачнело. Он произнес:
— Боги, как я устал. — А потом повернулся к братьям:
— Ну что ж, когда Арманд доложил, кого привел Двайн, я не мог поверить своим ушам. Но. теперь я вижу, что это правда.
Арута скользнул взглядом по высокому блондину, освещенному огнем из камина.
— Арманд?
Он внимательно посмотрел на камзол и разделенный надвое гербовый щит с красным драконом на золотом поле и поднятой золотой львиной лапой на красном поле.
— Арманд де Севиньи! — воскликнул Мартин.
Человек у камина поклонился ему.
— Барон Гилденхольт? Маршал Рыцарей святого Гунтера? — удивился Арута.
Мартин выругался.
— Я идиот. Я же видел его. Он был во дворце в Рилланоне до того, как ты присоединился к нам, Арута. В день коронации, когда ты приехал, его уже не было.
Арманд улыбнулся:
— К вашим услугам, ваше высочество.
— Насколько я помню, это не совсем так. Вас не было среди тех, кто давал присягу Лиаму.
Тот покачал головой.
— Это правда. — На его лице появилось выражение, близкое к сожалению.
Гай сказал:
— Все это часть истории о том, как мы появились в Арменгаре. Сейчас же меня волнует, почему вы здесь и не создает ли причина вашего прибытия сюда угрозы городу. Почему вы поехали на север?
Арута молча сидел, скрестив руки и глядя на де Бас-Тайру прищуренными глазами. То, что городом правил Гай, выбило принца из равновесия. Он не знал, отвечать ли на вопрос. Возможно, необходимость найти Мурмандрамаса шла вразрез с интересами Гая. Кроме того, Арута не доверял ему. Когда-то Гай пытался захватить трон, что чуть не привело к гражданской войне. По его приказу погиб отец Аниты. Отец Аруты учил сына не доверять этому человеку, и ненавидел само имя его. Он был настоящим восточным лордом — хитрым, проницательным, опытным в деле плетения интриг и предательства. Арута мало что знал о де Севиньи, кроме того, что его считали одним из самых способных правителей Восточных земель страны, но он был вассалом Гая и остался им. И хотя принц любил Амоса и доверял ему, тот был пиратом и не брезговал нарушением закона. Нет, у него были все основания оставаться осторожным.
Мартин наблюдал за Арутой. Внешне могло показаться, что принц настроен агрессивно, но это была лишь видимость. Мартин понимал, что его брат сейчас борется с неожиданным потрясением и нежеланием вмешивать кого-либо в свою миссию, которая состояла в том, чтобы найти и убить Мурмандрамаса. Мартин видел, что и Амос, и Арманд встревожены нежеланием Аруты отвечать.
Поняв, что ответа ему не дождаться. Гай стукнул кулаком по столу.
— Не стоит испытывать мое терпение, Арута. — Он уставил на него палец. — В этом городе ты не принц. В Арменгаре командует только один человек, и этот человек я! — Он откинулся назад, и лицо его под повязкой на глазу покраснело. Смягчив голос, он добавил:
— Я… не хочу показаться грубым. Просто у меня много других забот. — Он помолчал, долго задумчиво глядя на братьев, и наконец промолвил:
— Я не знаю, зачем ты здесь Арута, но твой выбор продиктован чем-то очень необычным, или ты ничему не научился у своего отца. Принц Крондора и двое самых могущественных герцогов Королевства, Саладорский и Крайди, едут на север в сопровождении наемного солдата, горца и двух мальчишек? Либо ты совсем выжил из ума, либо ты так умен, что это недоступно моему пониманию.
Арута продолжал молчать, но Мартин решил заговорить:
— С тех пор, как вы покинули Королевство, там многое изменилось. Гай.
Гай опять погрузился в молчание.
— Думаю, за всем этим кроется история, которую мне необходимо знать. Не могу обещать вам помощь, но, думаю, что наши намерения могут оказаться совместимы. — Он повернулся к Амосу:
— Предоставь им комнаты получше и накорми. — И добавил для Аруты:
— Даю тебе время до утра. Но в следующую нашу встречу я не советую испытывать мое терпение. Я должен знать, зачем вы явились сюда. Это важно. Если решишь говорить, позови меня раньше. — Его голос опять помрачнел. — Я проведу ночь здесь.
Взмахом руки он приказал Амосу увести пленников. Арута и Мартин последовали за моряком, и сразу за дверью Амос остановился. Он долго и пристально смотрел на Аруту и Мартина.
— Для двух таких умных парней вы неплохо постарались, чтобы показать всю свою глупость.
Амос вытер рот обратной стороной ладони. Затем он рыгнул и сунул еще один кусок хлеба с сыром в рот.
— Ну а потом?
— А потом, — ответил Мартин, — мы вернулись, и уже через час Анита обручилась с Арутой, а помолвка Лори и Каролины состоялась немного позже.
— Ха! А помнишь нашу первую ночь после бегства из Крондора, на борту «Морского Стрижа»? Ты сказал мне, что твой братец уже на крючке, но шансов у него никаких.
Арута улыбнулся. Они все сидели вокруг большой корзины с едой и бочонка эля в просторной комнате, одной из тех, что предоставили в их пользование. Слуг не было — еду принесли солдаты — и они сами накладывали еду и наливали эль. Бару рассеянно чесал за ухом Блутарка, грызущего баранью ногу. То, что бистхаунд остался с хадати, казалось, никого не беспокоило. Затем Арута сказал: