— Амос, мы болтаем уже целых полчаса. Может, теперь ты расскажешь нам, что происходит? Как, черт возьми, вы сюда попали?
Амос посмотрел вокруг.
— Что происходит, так это то, что вы пленники или вроде того и останетесь ими, пока Одноглазый не изменит вашего положения. Должен сказать, что мне приходилось сидеть в камерах, и это лучшая из всех, что я видел. — Широким жестом он показал на комнату. — Нет, если вы решили остаться пленниками, то это неплохая камера. — Он прищурил глаза. — Однако не забывайте, что это все же тюрьма. Слушай, Арута. Я провел с тобой и с Мартином много лет, и хорошо тебя знаю. Не припомню, чтобы ты был таким подозрительным, так что, верно, что-то произошло за последние два года, если ты взял такой курс. Но здесь человек должен доверять, чтобы жить, дышать, есть, — или умереть. Ты понимаешь меня?
— Нет, — ответил принц. — Что ты имеешь в виду?
Амос задумался, а потом промолвил:
— Люди в этом городе окружены врагами со всех сторон. Доверие к соседу — это необходимость, если человек хочет выжить. — Он помолчал. — Слушай, я расскажу, как мы сюда попали, и тогда ты, может быть, поймешь.
Амос уселся поудобнее, налил себе еще эля и начал рассказ.
— Ну в последний раз я виделся с вами, когда отплывал из гавани на корабле твоего брата. — Мартин и Арута улыбнулись при воспоминании об этом.
— И если помнишь, по всему городу искали Гая. Вы его не нашли, потому что он прятался там, где никому не пришло в голову его искать.
Мартин от удивления широко раскрыл глаза, это было самым ярким проявлением эмоций, которые присутствующие когда-либо видели.
— На королевском корабле!
— Услышав, что король Родрик назвал Лиама своим наследником. Гай покинул Крондор и помчался в Рилланон. Он думал, что кое-какие из его планов еще можно привести в действие, но Объединенный Совет лордов утвердил право наследования за Лиамом. К тому времени, когда Лиам добрался до Рилланона, там собралось достаточно восточных лордов, чтобы Гай понял, что к чему. Было ясно, что королем будет Лиам, — это было еще до того, как все узнали о тебе, Мартин, — так что Гай ушел в тень и его обвинили в предательстве. Но утром в день коронации пришла весть о том, что Мартин признан законным сыном, и Гай остался посмотреть, что из этого будет.
— Поджидая удобного момента, — вставил Арута.
— Не спеши его осуждать, — резко прервал его Амос, и продолжал более мягким тоном:
— Он беспокоился, что начнется гражданская война, и был готов сражаться. Но хотя он и остался, он знал, что по городу шныряют люди Келдрика. Он пару раз оставлял их с носом, хотя и с трудом. У Гая все еще были друзья в столице, и они тайно провели его и Арманда на борт «Королевской Ласточки». Да, что за славная была посудина! Это было проделано как раз в тот миг, когда ишапианские священники приехали во дворец, чтобы начать коронацию. Ну, в общем, когда я… э-э… позаимствовал корабль, мы обнаружили, что у нас есть пассажиры. Так вот, сначала я хотел выбросить Гая и Арманда за борт или повернуть обратно и связанными привести их к тебе, но Гай может быть таким убедительным в своем роде, так что я согласился довести его до Бас-Тайры в обмен на приличную сумму.
— Чтобы он мог затевать заговоры против Лиама? — скептически уточнил Арута.
— Черт побери, парень, — взревел Амос, — я выпустил тебя из своего поля зрения на каких-то два года, и ты уже набрасываешься на меня как на полного идиота. — Посмотрев на Мартина, он добавил:
— Ну и компанию тебе приходится терпеть.
— Дай ему закончить, — урезонил Мартин брата.
— Нет, он ехал не для того, чтобы затевать заговор. Ему надо было привести в порядок дела. Он понял, что Лиам приказал начать на него охоту, так что он решил кое-что сделать дома, а потом я должен был отвезти его обратно в Рилланон, чтобы он мог сдашься сам.
Арута был ошеломлен.
— Единственное, чего он хотел добиться, так это прощения для Арманда и других своих сторонников. В общем, мы дошли до Бас-Тайры и стояли там пару дней. Потом пришла весть об изгнании. Гай и я к тому времени немного лучше узнали друг друга, так что мы поговорили и перерешили. Он хотел уехать из Королевства. Гай хороший воин, и многие властители охотно взяли бы его на службу, особенно в Кеше, но он хотел уехать куда-нибудь подальше, чтобы не встретиться на поле битвы с солдатами Королевства. Мы решили пойти на восток, потом повернуть на юг и идти до Кешианской Конфедерации. Там можно было бы сделать себе имя. Он стал бы генералом, а я думал, что и мне неплохо было бы стать адмиралом. Мы немного повздорили с Армандом. Гай хотел отправить его домой в Гилденхольт, но Арманд — странный человек. Он поклялся в верности Гаю много лет назад, и так как он не присягал Лиаму, то не хотел нарушать слово вассала. Это был самый дурацкий довод из всех, что я слышал. В общем, он сейчас с нами. Так что мы отплыли, взяв курс на Конфедерацию. Но через три дня после отплытия из Бас-Тайры за нами увязалась эскадра керезианских пиратов. Я бы сразился с двумя, даже с тремя кораблями этих разбойников, но пять? «Ласточка» была быстрой лодочкой, но пираты буквально дышали нам в спину. Четыре дня подряд небо было безоблачно, видимость безупречная и крепкий ветер. Для обычных пиратов они были слишком хитрыми. Они разошлись в разные стороны, и я не мог оторваться от них даже ночью. Каждую ночь я старался скрыться, и так и сяк, но приходило утро, и на горизонте маячили ровно пять парусов. Прямо как миноги: никак не стряхнуть. А потом погода переменилась. С запада налетел ураган и полтора дня нес нас на восток; потом ветер изменился, и нас отнесло на север вдоль берега, которого нет ни на каких картах. Единственное, что было хорошо в этой буре, так это то, что мы, наконец, отвязались от этих керезианцев. Когда я нашел безопасную бухту, мы попали в воды, которых я не только не видел, но о которых никогда не слышал.
Амос подставил опустевшую кружку, и Джимми наполнил ее очередной порцией эля. Все молча ждали продолжения.
— Мы остановились и решили осмотреться. Корабль нуждался в ремонте: не то чтобы он мог утонуть, но повреждения были достаточно серьезны, чтобы затруднить плавание. Я повел его вверх по большой реке, должно быть, где-то прямо на востоке от Королевства. Ну вот. На второй день, когда мы стояли на якоре, на нас налетела чертова уйма гоблинов. Они убили часовых и захватили всех нас в плен. Эти ублюдки подожгли «Ласточку», и она сгорела до самой ватерлинии. Потом они отвели нас в лесной лагерь, где ждало много темных братьев. Они и погнали нас на север. Парни в моей команде были крепкими, но большинство умерло в пути. Этим чертовым гоблинам было все равно. Нас почти не кормили, а если кто ослабевал и не мог больше идти, то его убивали прямо на месте. Я подхватил дизентерию, и Гай с Армандом едва ли не несли меня два дня, и, поверь, это было нелегко для всех нас. Мы шли на северо-запад, по направлению к горам, потом через них. К счастью для нас, был конец лета, иначе мы все замерзли бы насмерть. И все же мы еле выжили. Потом мы встретили других темных братьев, тоже с пленниками-людьми. Эти пленники говорили на каком-то странном языке, типа вабонского, но некоторые понимали по-нашему, а некоторые и восточные наречия. Еще дважды мы встречали отряды темных братьев с пленниками, и все они направлялись на запад. Я потерял счет времени, но, должно быть, мы шли около двух месяцев. Когда мы подошли к равнине — теперь я знаю, что это была Исбандская равнина, — выпал снег. Я знаю теперь, куда нас вели, но тогда не знал. Мурмандрамас собирал рабов в Сар-Саргот, чтобы они волокли осадные машины.
Джимми взглянул на Локлира. Во взгляде юного сквайра горело негодование.
— Затем однажды ночью на наших охранников .налетел отряд всадников отсюда, — продолжал рассказывать Амос. — Из двух сотен или около того рабов в живых осталось только двадцать, так как гоблины и темные братья принялись убивать всех подряд, как только всадники напали на лагерь. Гай задушил одного своими цепями, когда тот пытался пронзить меня мечом. Я подобрал меч и убил другого, но он успел выцарапать протектору глаз. Арманд был ранен, но выжил. Он крепкий мошенник. Из тех, кто был на «Ласточке», уцелели только мы трое и еще двое матросов. Нас привезли сюда.