Гай мрачно улыбнулся:
— На данный момент да. Судьба и обстоятельства приводят к заключению самых неожиданных союзов.
— Это верно, — ухмыльнулся эльф. — Ты думаешь так же, как эльфы. Я бы хотел когда-нибудь услышать эту историю.
Гай кивнул. К ним подошел Амос.
— Я что-то слышал в той стороне.
Гай посмотрел в ту сторону. А затем, обернувшись, обнаружил, что Галейн исчез.
Арута подошел поближе.
— Я тоже что-то слышал, как и Галейн. Он скоро вернется.
Гай присел, не расслабляясь.
— Будем надеяться, ему это удастся.
Джимми и Локлир молча ухаживали за лошадьми. Джимми изучающе смотрел на друга. В темноте было трудно разглядеть выражение его лица, но он знал, что Локлир еще не оправился от смерти Бронуин. Джимми ощутил странное чувство вины: он не думал о Кристе с того самого момента, как ушел со стены. Джимми попытался стряхнуть раздражение. Разве они не были любовниками по взаимному желанию и добровольно? Разве они что-нибудь обещали друг другу? И да, и нет, но Джимми был уязвлен собственной черствостью. Он желал Кристе только добра, но не видел смысла беспокоиться. Она могла позаботиться о себе, ее с детства воспитывали как воина. Нет, не то. Джимми беспокоили его собственные чувства, вернее отсутствие участия в судьбе девушке. Он смутно ощущал, что так не должно быть, и начал раздражаться. Ему достаточно пришлось поволноваться после ранения Аниты и мнимой смерти Аруты. Впутываться в чужие мысли было очень накладно. Наконец раздражение переросло в гнев.
Он подошел к Локлиру и, грубо схватив его за плечо, развернул к себе.
— Перестань! — прошипел он.
Локлир удивленно раскрыл глаза:
— Что перестать?
— Молчать, черт побери. Бронуин умерла, и в этом нет твоей вины.
Выражение лица Локлира не изменилось, но глаза его заблестели, и слезы медленно потекли по щекам. Вырвавшись из рук Джимми, он тихо произнес:
— Лошади.
И с глазами, полными слез, отошел в сторону. Джимми вздохнул. Он не знал, что побудило его так поступить, но внезапно понял, что совершил глупый и бессмысленный поступок. Он попытался представить, как сложится судьба Кристы, если, конечно, ей удалось остаться в живых. Вернувшись к лошадям, он постарался справиться с душевным волнением. Прибежал Галейн.
— Там далеко в лесу свет. Я попробовал подойти поближе, но услышал, что кто-то идет. Звуки были тихими, но они приближаются к нам.
Гай направился к своей лошади, остальные последовали его примеру. Галейн сел в седло и, когда все были готовы, показал рукой.
— Нужно ехать к краю леса, как можно дальше от света, но чтобы нас не обнаружили солдаты Мурмандрамаса, — прошептал он, Он пришпорил коня и двинулся вперед. Не проехал он и десятка шагов, как кто-то спрыгнул на него с дерева и стащил с седла.
Тут же с деревьев посыпались другие нападающие, и скоро все всадники лежали на земле. Арута перекатился, быстро встал на ноги, сжимая в руке рапиру. Он с ненавистью вглядывался в противника, который был похож на эльфа, затем заметил, как стоящий позади лучник натянул тетиву лука, и с чувством обреченности подумал: неужели так все и закончится? Значит, пророчество было ложью.
Сваливший Галейна воин схватил его за тунику и уже занес нож, но остановился.
— Эледел!
За этим словом последовала целая фраза на незнакомом Аруте языке.
Сражение остановилось, но спутников Аруты крепко держали чьи-то руки, а напавший на Галейна помог ему подняться. Они быстро заговорили, Галейн показывал на Аруту и других своих спутников. Его собеседники, одетые в серые плащи с капюшонами, кивнули и показали на восток.
— Нам надо идти с ними, — сказал наконец Галейн.
Арута тихо спросил его:
— Они думают, что мы отступники, а ты — один из них?
На лице эльфа не было больше обычной сдержанности, его смущение было заметно даже в темноте.
— Я не знаю, что за чудо мы повстречали, Арута, но это не моррелы. Это эльфы. — Он оглядел поляну. — И я никогда в жизни таких не встречал.
Их привели к старому эльфу, который сидел в деревянном кресле, установленном на помосте. Поляна была большой: семьдесят с лишним футов в ширину, и со всех сторон стояли или сидели эльфы. Вокруг раскинулась небольшая деревня с деревянными постройками, которым недоставало красоты и изящества Эльвандара. Арута осмотрелся. Эльфы были одеты очень необычно. На многих были серые плащи, такие же, как на моррелах, воины носили разнообразные кожаные доспехи и меха. На шее у многих висели странного вида украшения из меди и латуни с необработанными камнями и ожерелья из зубов каких-то животных. Их оружие было грубым, но грозным, и совсем не походило на красивые изделия эльфийских мастеров, которые Арута видел раньше. Было очевидно, что это эльфы, но судя по облику варвары, и это сильно беспокоило Аруту. Принц прислушался к тому, что говорил старому эльфу тот, кто захватил их.
— Арон Эаранорн, — прошептал ему на ухо Галейн. — Это означает «Король Красное Дерево». Они называют его королем.
Король жестом приказал подвести пленников и заговорил с Галейном.
— Что он сказал? — спросил Арута.
— Я сказал, что если бы мы не узнали вашего друга, то вы, скорее всего, были бы уже мертвы, — сказал король.
— Вы говорите на королевском наречии? — удивился Арута.
— А также на арменгарском, — сказал старик. — Мы говорим на языках людей, но не имеем с ними ничего общего. Языки мы выучили давно от тех, кого захватывали в плен.
— Значит, это вы убивали моих людей! — гневно воскликнул Гай.
— А кто ты? — спросил король.
— Я Гай де Бас-Тайра, протектор Арменгара.
Король кивнул.
— Я слышал о тебе, Одноглазый. Мы убиваем любого, кто входит в наш лес, будь то человек, гоблин, тролль или даже наш темный брат. Вне Тауреддера у нас есть только враги. Но это, — он показал на Галейна, — для нас новость. — Он внимательно посмотрел на эльфа. — Я хочу знать, кто ты и из какого рода.
— Я Галейн, сын того, кто был братом того, кто правил, — отвечал тот, по эльфийскому обычаю, не упоминая имен умерших. — Мой отец происходил от того, кто прогнал моррелов из наших домов. Я двоюродный брат принца Калина и племянник королевы Агларанны.
Эльф прищурил глаза, глядя на Галейна.
— Ты говоришь о принцах, но мой сын был убит троллями семьдесят зим назад. Ты говоришь о королевах, но мать моего сына была убита во время битвы за Нельдарлод, когда наши темные братья в последний раз пытались нас уничтожить. Ты говоришь о непонятных вещах.
— Ты тоже, король Эаранорн, — ответил Галейн. — Я не знаю, где находится Нельдарлод, о котором ты говоришь, и я никогда не слышал, чтобы наш народ жил севернее Великих гор. Я говорю о тех, кто живет в нашем доме, в Эльвандаре.
— Бармэлиндар! — воскликнули эльфы.
— Что значит это слово? — спросил Арута.
— Оно значит «золотой дом — место — земля», — сказал ему Галейн. — Это страна чудес. Они думают, что она есть только в сказках.
Король промолвил:
— Эльвандар! Бармэлиндар! Ты говоришь о легендах. Наш древний дом был разрушен в Дни Гнева Безумных Богов.
Галейн помолчал, как будто размышляя. Наконец он повернулся к Аруте и Гаю.
— Я собираюсь попросить, чтобы вас увели отсюда. Я должен буду говорить о вещах, о которых мне не хватает мудрости решить, можно ли говорить при вас. Я буду говорить о тех, кто ушел к Благословенным островам и о позоре нашего народа. Надеюсь, вы поймете меня. — Он повернулся к королю. — Я буду говорить о вещах, слышать которые могут только эледелы. Ты отведешь моих друзей в безопасное место, пока я говорю?
Король кивнул и махнул паре стражников, которые отвели пятерых людей на другую поляну. Там сидеть было негде, разве что на земле, поэтому они опустились на влажную почву. Они не слышали, о чем говорил Галейн, но различали слабый звук его голоса, доносимый ночным ветром. Эльфы держали совет несколько часов, и Арута задремал.
Подошел Галейн и попросил всех встать.