Паг произнес заклинание — и третий призрак, нелепо взмахнув черными крыльями, упал на камни Коридора. Когда он поднялся, Паг легким движением руки отправил его в пространство между мирами, и призрак исчез в серой пустоте.
Томас наносил удар за ударом, и каждый раз золотой меч попадал в черную пустоту, со свистом высвобождая энергию. Противник Томаса заметно обессилел и собирался ускользнуть, однако валкеру взмахнул клинком еще раз и пронзил его.
Паг наблюдал, как Райат и Томас расправились с призраками: они каким-то образом забирали у них жизненную силу, которую призраки высасывали из живых существ.
Паг подошел к оглушенному волшебнику и помог ему подняться.
— Вы не пострадали?
Макрос тряхнул головой.
— Нисколько. Смертным трудно справиться с этими существами, но я уже имел с ними дело. То, что они встретили нас за этой дверью, означает, что валкеру опасаются нашего возвращения в Мидкемию. Если Мурмандрамас доберется до Сетанона и найдет Камень Жизни… Что ж, эти призраки — лишь слабые тени той разрушительной силы, которая обрушится на мир.
— Далеко ли до Мидкемий? — спросил Томас.
— Вон в ту дверь, — Макрос показал на дверь напротив той, в которую они вошли. — Как только пройдем через нее, мы дома.
Они вошли в большой, холодный и пустой зал. Искусные мастера сложили его стены из огромных каменных блоков. В центре зала на возвышении стоял трон, а в стенах были оставлены ниши, похожие на те, в которые обычно помещают статуи.
— Здесь довольно прохладно. А в каком месте Мидкемии мы находимся? — спросил Паг.
Макрос довольно улыбнулся.
— Мы находимся в крепости города Сар-Саргот.
Томас резко повернулся к чародею:
— Что? Это же обиталище первого Мурмандрамаса. Уж эта часть моррельского знания нам известна!
— Успокойся, — ответил Макрос. — Они все отправились завоевывать Королевство. Если какой-нибудь моррел или гоблин и бродит здесь, то это наверняка дезертир. Нет, здесь мы справимся с любым препятствием. Однако в Сетаноне нам придется решать крайне сложную задачу.
Он вывел их наружу, и Паг остановился: во всех направлениях рядами тянулись одинаковые колья в десять футов высотой и на каждый была насажена человеческая голова. Их было много тысяч! Паг прошептал:
— О боги, неужели такое зло возможно?
— Теперь ты все понимаешь, — ответил Макрос. Оглянувшись на своих спутников, он добавил:
— Было время, когда Ашен-Шугар посчитал бы это не более, чем наглядным уроком. — Томас посмотрел по сторонам и в знак согласия кивнул. — Томас как Ашен-Шугар помнит время, когда во вселенной не существовало морали. Вопрос о добре или зле не поднимался, был лишь вопрос силы. Все другие расы в этой вселенной, за исключением Аала, были в этом отношении похожи, и их взгляды были странными даже для тех дней. Мурмандрамас лишь орудие, но он напоминает своих хозяев. И существа менее порочные, чем Мурмандрамас, совершали более злостные поступки, чем эти бессмысленные убийства. Но свои действия они соизмеряли с более высокими моральными принципами. Валкеру же не понимают разницы между добром и злом, они абсолютно аморальны, но настолько разрушительны, что нам приходится считать их чуть ли не самым высшим злом. А Мурмандрамас — их слуга, поэтому он тоже зло. — Макрос, вздохнул. — Может, во мне говорит тщеславие, но сама мысль о том, что я сражаюсь с таким злом… делает мое бремя легче.
Паг глубоко вздохнул: он еще лучше стал понимать страдающую душу чародея, который старался защитить все то, что было дорого Пагу. Наконец он спросил:
— И куда мы теперь? В Сетанон?
Макрос ответил:
— Да. Надо лететь туда и узнать, что произошло, и если нам повезет, мы сможем оказать им помощь. Любой ценой нужно предотвратить захват Камня Жизни Мурмандрамасом. Райат?
Дракон заискрился и вновь принял первоначальный облик. Они сели на свои места и взмыли в небеса. Райат покружил над равниной Исбандия и полетел на юго-запад, однако Макрос попросил остановиться, чтобы осмотреть развалины Арменгара. Из шахты, где находилось хранилище нефти, еще поднимался черный дым.
— Что это за место? — спросил Паг.
— Когда-то оно называлось Сар-Исбандия, потом — Арменгар. Его, как и Сар-Саргот, построили гламрелы еще до того, как впали в варварство. Оба города строились по образцу города Дракон-Корина, с использованием знаний из других миров. Обе постройки были дорогой ценой захвачены моррелами: сначала Сар-Саргот, который стал столицей Мурмандрамаса, потом Сар-Исбандия. Но Мурмандрамас был убит в сражении за Сар-Исбандию, и предполагалось, что тогда же племя гламрелов было стерто с липа земли. После смерти предводителя моррелы оставили города, и лишь недавно вернулись в Сар-Саргот. В Арменгаре жили люди.
— Тут ничего не осталось, — заметил Томас.
— Похоже, что в нынешнем воплощении Мурмандрамас дорого заплатил за покорение города, — согласился Макрос. — Люди, жившие в Арменгаре, оказались сильнее и умнее, чем я предполагал. Быть может, они даже нанесли ему достаточный урон, чтобы Сетанон еще держался, так как Мурмандрамас, должно быть, уже перешел через горы. Райат! На юг, в Сетанон!
Глава 19. СЕТАНОН
Город был осажден.
В течение недели, прошедшей с тех пор, как Арута вошел в город, ничего не менялось. На восьмой день ворота были закрыты, так как стражники сообщили о приближении армии Мурмандрамаса. К полудню город окружили передовые отряды кавалерии, а к концу дня костры неприятеля горели вдоль всего горизонта.
Амос, Гай и Арута наблюдали за неприятелем командного поста на южной навесной башне, которая являлась главным входом в город. После долгого молчания Гай произнес:
— Ничего особенного он придумывать не будет. Просто нападет со всех сторон одновременно. Эти ничтожные стены долго не продержатся. Если мы не придумаем, как его задержать, он войдет в город после первой или второй атаки.
— Хорошо, что мы соорудили дополнительные барьеры, но большого эффекта от них ждать не приходится. Остается надеяться на людей, — ответил Арута.
— Что ж, те, что пришли с нами с севера, опытные вояки, — заметил Амос. — Может, местные солдаты и научатся чему-нибудь от них.
— Именно поэтому я и распределил людей из Высокого замка по всему гарнизону. Может быть, они помогут остальным. — В голосе Аруты слышалось сомнение.
Гай покачал головой.
— Тысяча двести опытных воинов, включая ходячих раненых. Три тысячи солдат гарнизона, местное ополчение и часовые, большинство из которых не видело в своей жизни ничего серьезней, чем драка в таверне. Если их не смогли сдержать семь тысяч арменгарцев, укрытых за шестидесятифутовыми стенами, то что можно ждать от этих солдат?
— То, что им придется сделать, — ответил Арута. Не прибавив ни слова, он обратился к горящим на равнине кострам.
Прошел еще один день, а Мурмандрамас все по-прежнему был занят распределением войск. Джимми с Локлиром сидели на копне сена рядом с катапультой. Вместе со сквайрами двора лорда Хамфри они целый день таскали корзины с песком и воду ко всем осадным машинам на городской стене. Оба до смерти устали.
Локлир смотрел на целое море факелов и костров, раскинувшееся за стенами Сетанона.
— Такое впечатление, что их больше, чем в Арменгаре. Как будто мы не причинили им никакого вреда.
— Нет, они потеряли очень многих, — ответил Джимми. — Просто сейчас они подошли ближе, вот и все. Я слышал, как Бас-Тайра говорил, что они спешат. Он немного помолчал, а потом обратился к другу:
— Локи, ты так ничего и не сказал о Бронуин.
Локлир не отводил глаз от костров на равнине.
— А что говорить? Она умерла, и я много плакал. Все позади. Нет причины об этом сейчас думать. Возможно, через несколько дней я тоже буду мертв.
Джимми вздохнул и прислонился к внутренней стене, поглядывая на расположившееся вокруг города вражеское войско через зубцы на стене. Что-то радостное умерло в его друге, он потерял что-то юное и чистое, и Джимми скорбел об этой потере. Он задумался, был ли он сам когда-нибудь таким юным и чистым.