И вдруг меня осенило.
Вошел в спальню, стараясь не смотреть на Ялмара Нюмарка. Присел на колени и заглянул под кровать. Поднялся, встал на цыпочки и заглянул на верхнюю полку, переложил несколько папок. Потом отодвинул в сторону пару костюмов, четыре сорочки, порылся внизу среди обуви. Пододвинул табуретку, взобрался на нее и осмотрел верх гардероба. У самой степы валялся старый вязаный свитер. И больше ничего, только пыль.
Я спустился на пол и замер. Обшарил взглядом всю комнату. Последняя надежда — ночной столик. Я открыл ящик. Там лежала старая Библия и газеты с текущей уголовной хроникой. Открыл дверцу. Внутри лежал несвежий носовой платок, обрывок старой газеты и выжатый тюбик из-под клея. Больше ничего.
Я выпрямился и взглянул прямо в лицо Ялмару Нюмарку. Глаза у него были неподвижные, остекленелые. Они ничего не выражали.
Я вышел из спальни и вновь обследовал все места в гостиной, где могло быть что-то спрятано.
Пошел в прихожую, осмотрел там шкаф, полочки и комодик. Ничего.
Последним помещением была кухня. Сначала я открыл холодильник. Там увидел молоко, коробку, в которой оставалось семь яиц, несколько тюбиков сыра, целлофановый пакет с помидорами. И это все. Обследование кухонных шкафов, полок и крохотного чулана было также безрезультатным.
Я стоял у окна кухни и смотрел на Пуддефьорд. Там, вдали, свинцового цвета нефтяной танкер причаливал к Лаксевогу, чтобы встать на ремонт. Ярко-красный цвет листьев на деревьях казался ослепительным на фоне строений вдоль горы Дамсгордсфьеллет, здесь осенние краски — символ увядания — еще не коснулись растительности. Над горой нависло небо, тяжелое, свинцовое. Это был один из тех августовских дней, которые напоминают нам об осени, зиме и смерти.
Я снова прошел в гостиную. Все ясно. Картонная коробка, в которой Ялмар Нюмарк хранил вырезки из газет и другие материалы, связанные с пожаром на «Павлине», исчезла из его квартиры.
14
Вернулась сиделка.
— Полиция уже едет, — сказала она.
Мы уселись каждый на свой стул и сидели молча, как дальние родственники, которые встретились впервые за много лет и им не о чем говорить друг с другом.
Когда мы услышали вошедших в квартиру полицейских, то оба встали, прежде чем они успели появиться в комнате. Это были Хамре, Исаксен и Андерсен. Они негромко поздоровались, так, как будто бы уже пришли на похороны, и тихо прошли в спальню. Когда они вышли оттуда, лица у них были скорбные. Хамре выглядел искренне опечаленным и посмотрел на меня пустым взглядом.
— Это всегда так грустно, — произнес он. Никто не возражал.
Сиделка тут же заявила им, что у нее мало времени, что ее ждут другие клиенты и что ей непременно нужно дать показания первой.
— Показания? — спросил Хамре и вопросительно взглянул на меня.
Я открыл рот, но она опередила меня.
— Разве это не так называется?
Исаксен и Андерсен осторожно передвигались по комнате, стараясь ни к чему не прикасаться. Бледные веснушки Исаксена почти совсем исчезли при этом плохом освещении. Андерсен тяжело дышал после подъема по лестнице. Его большой живот выпирал из-под пиджака, и, казалось, готов был лопнуть. У Исаксена было привычно кислое выражение лица, и он совершенно не обращал внимания на мое присутствие, Хамре смерил меня долгим взглядом.
— Есть признаки того, что смерть была насильственной?
Я выразительно посмотрел на него.
— Ты ведь знаешь предысторию. Послушай. С сиделкой был совершенно четкий уговор, что, когда она придет, дверь должна быть открытой. Но дверь оказалась закрытой, и мы были вынуждены ее взломать.
— Минутку, Веум. А почему, собственно говоря, ты появился здесь именно сегодня?
— Утром я вернулся из Сотры. Позвонил в больницу, мне сказали, что его выписали. Я пошел прямо сюда и встретил…
— Ли. Меня зовут Тора Ли, — произнесла сиделка, казалось, она хочет протянуть руку для рукопожатия.
— Так, — сказал Хамре. Все трое полицейских молча обернулись ко мне. Взгляд Исаксена был устремлен через окно на улицу, как будто бы мои слова не интересовали его, но по его напряженной позе я понял, что он весь внимание.
— Фру Ли рассказывает, что, когда она подходила к дому, она заметила, как из него выходил человек. Он хромал, — добавил я многозначительно.
— Так, — произнес Хамре нетерпеливо. — Но…
— И мы нашли Ялмара Нюмарка здесь. Подушка лежала на полу, как будто бы кто-то использовал ее для того, чтобы…, Я постараюсь выяснить причину его смерти, буду следить за расследованием. И если окажется, что смерть наступила в результате удушья, то для меня лично это будет крайне подозрительно.