Возвращаясь мыслями к северным баранам, я уже стояла в большой зале и смотрела в панорамное окно. Мансура не видно, но зал уже наполняли люди, которые удостоились особого приглашения на этот вечер. В основном это были владельцы почетных мест моего города. Несколько человек прибыло из столицы, а точнее из дворца. Три советника - видимо, чтобы проследить за моим поведением - на что я мрачно усмехнулась. И конечно любимая кошечка Сигита, которая не упустит возможность на этот раз показать, что в этом государстве она занимает не последнее место. С ней так же приехал ее старший брат. Но я все еще не могла воспринимать его всерьез, собственно, как и все остальные в Ниале. Он был мил, артистичен, достаточно разумен, но не мудр, и, наверное, на этом все. Всё это завершал хороший рост и широкие плечи. Он создавал приятную картинку и этого было достаточно для наших новых гостей. Для всего остального есть я, Байба и Сигита.
Отчаянно терзала мысль, что на этом событии не было Сиара и Ристны. Я могла бы оправдать отсутствие Ниаллерианы - она снова понесла и должна была скоро родить. Но Сиар... Я успокаивала себя, что он просто не хочет оставлять женушку, переживая за любимую. Это будет четвёртый их ребенок, не считая погибшую девочку. И если учесть, что угрозы от севера не было, но, как говорится, береженого бережет его правая рука – потому это счастье он решил свалить на меня, и увести взгляд от столицы, пока не родит Ристна.
Все равно что-то не давало мне покоя. Я знала, что были переговоры с севером, которые прошли без меня. Слишком общими и обтекаемыми были слова в отчетах, которые передали мне советники Ниаллериона вчера, чтобы успеть ознакомится перед встречей. Явно что-то упущено в главной причине встречи на моей территории и без участия Сиара.
- Они здесь- прошелестел мурашками голос Мансура у меня над ухом. Сердце трепыхнулось от легкого волнения. Может старею? Кто знает, сколько ещё протяну в этой странной молодости. Раньше я не испытывала таких эмоций от новых встреч. Тем более с чего мне волноваться. Возможно, толику нетерпения и интереса именно этому знакомству придает многолетняя тайна той страны за радужным куполом. В связи с чем мне просто хочется узнать, как и почему они там оказались, и кто их возглавляет.
Голоса в зале стали громче, послышался звонких смех моих иберок. Я осмотрелась ещё раз и прищурилась. Не слишком ли много охраны? Вдруг гости подумают, что у нас недобрые мысли? И тут же себя одернула. Какое мне дело, что они подумают. Все, кто находится здесь, кроме прибывших из столицы, приглашены лично мной. Они заслужили уважение, и мне приятно их видеть рядом с собой, как союзников, друзей и партнеров.
-Ты слишком напряжена, что-то не так? - Мансур как всегда наблюдателен. Покосилась на него, но ничего не ответила. Мужчина положил руку мне на плечо и ободряюще сжал. Немного расслабилась. Тут же поймала неодобрительные взгляды наших советников, и хищно улыбнулась им в ответ. Они не поддерживали того, что я до сих пор не связала себя узами. Здесь многие создавали семьи формально, чтобы в лице общества выглядеть прилично, а за стенами спален, да и не только спален, трахались со всеми и вся. Я не сказала бы, что этот чванливый устой их жизни чем-то отличался от земного. Но мне было глубоко наплевать. В моем положении можно позволить себе прямо сейчас приспустить у Мансура штаны и пробежаться пальцами по его члену. Другой вопрос в том, что нечего им смотреть на такое прекрасное достоинство.
В этот момент мой дворецкий, а здесь их называли Смотрящими, открыл двери зала и отошел в бок, впуская наших долгожданных гостей. Мансур последний раз сжал пальцы на моем плече и опустил руку. Честно говоря, мне это не понравилось, но глаза и разум были привлечены к новым лицам. Первым в зал вошел неизвестный мне мужчина. Даже не так. Мужчина с большой буквы М. Я четко почувствовала этот флер возбуждения, желания, страсти, который прокатился по залу. И, прошу заметить, не только от женщин. Кстати в Плероме все отчаянно отрицали гомосексуализм. Что лично я не понимала совсем. Хотя ясно знала, что он есть. А в столичном серале так поголовно. Но на устах у всех была только традиционность пар. Ох уж эти древние устои.