– Врешь.
Шельма выронил реторту и осел на стул.
– Но как ты узнала? Откуда? – спросил он. – Я веду себя очень осторожно, и даже гномы…
– Скажем так… у меня есть особые таланты, – пожала плечами Ангва.
Шельма поднял реторту и начал рассеянно ее протирать.
– Не понимаю, что ты так расстраиваешься, – продолжала Ангва. – По-моему, гномы не придают такого значения разнице между мужским и женским. Кстати, добрая половина гномьего племени, попадающего сюда по 23-й статье, – именно женского пола. И с ними, должна заметить, труднее всего справляться…
– А что за 23-я статья?
– «Нападение в нетрезвом состоянии на людей и попытка отрубить им ноги по самые уши», – ответила Ангва. – Гораздо легче называть номер, чем каждый раз цитировать все целиком. Слушай, в этом городе полно женщин, которым понравилось бы решать свои дела, как их решают гномихи. Ну какая судьба их ждет, спрашивается? Станет официанткой в каком-нибудь трактире, белошвейкой, чьей-нибудь женой. В то время как ВЫ можете жить так, как живут мужчины…
– Так и только так. И другого выбора у нас нет, – последовал ответ.
Ангва задумалась.
– О, – наконец сказала она. – Я ПОНЯЛА. Ха. Да. Этот тон я узнаю.
– Я не люблю топоров! – вырвалось вдруг у Шельмы. – И боюсь драться! А эти бесконечные гимны во славу золота? Вот ведь тупость! И я ненавижу пиво! Я не умею пить как гномы! Когда я пытаюсь заглотить за раз целую кружку, то обливаю всех, кто стоит позади меня!
– Понимаю, здесь нужна специальная сноровка, – кивнула Ангва.
– Я как-то видела девушку, она шла по улице, и мужчины СВИСТЕЛИ ей вслед! И вы можете носить ПЛАТЬЯ! РАЗНОЦВЕТНЫЕ!
– О боги, – Ангва изо всех сил старалась не улыбаться. – И давно это началось? Мне казалось, что вы, гномихи, счастливы текущим положением дел…
– О, легко быть счастливой, не зная другой жизни, – горько ответила Шельма. – Кольчужные штаны вполне тебя устраивают, пока ты не услышишь о поясах и прочих женских штучках!
– О поясах? – нахмурилась Ангва. – А, ты в этом смысле. Да, конечно.
Она вдруг поняла, что действительно сочувствует Шельме. И себе тоже. Очень трудно найти женское нижнее белье, которое не рвется, когда ты пытаешься стащить его с себя когтистыми лапами. Но об этом Ангва предпочла промолчать.
– Я думала, что смогу найти в этом городе другую работу, – простонала Шельма. – Я хорошо управляюсь с иголкой и ниткой, поэтому первым делом пошла в Гильдию Белошвеек, но…
Она неожиданно запнулась и густо покраснела под своей бородой.
– Да, – понимающе откликнулась Ангва. – Многие совершают эту ошибку. – Она выпрямилась и поправила прическу. – Однако ты произвела впечатление на командора Ваймса. И я думаю, тебе у нас понравится. У нас, в Страже, та еще компания. Нормальные люди в стражники не идут. Так что ты тут вполне приживешься.
– Командор Ваймс… Он немного… – начала было Шельма.
– Он в порядке. Когда у него хорошее настроение, разумеется. Порой ему очень нужно выпить, раньше он так и делал, но совсем недавно завязал. Ну, знаешь, он из тех людей, о которых говорят: стакан – много, а два – уже мало… Вот поэтому он такой раздражительный. А когда у него плохое настроение, он наступает тебе на ногу, после чего орет на тебя, почему ты при появлении своего командира не вытягиваешься по стойке «смирно».
– ТЫ нормальная, – застенчиво сказала Шельма. – Ты мне нравишься.
Ангва погладила ее по голове.
– Это ты сейчас так говоришь, – ответила, она. – Но побудешь тут немного, узнаешь, в какую суку я могу превращаться… А что это такое?
– Что именно?
– Рисунок. С глазами…
– Или же с двумя красными точками, – поправила Шельма.
– Ну…
– Я думаю, это последнее, что видел отец Трубчек, – ответила капрал Задранец.
Ангва уставилась на черный прямоугольник. Принюхалась.
– Ну вот! Опять!
Шельма на всякий случай отступила на пару шагов.
– Что? Что?
– Откуда идет этот запах? – спросила Ангва.
– Не от меня! – торопливо сказала Шельма.
Ангва схватила с верстака маленькое блюдце и понюхала его.
– Да, точно! Этот же запах был в музее! Что это такое?
– Глина. Она была на полу в комнате, где убили старого священника, – пожала плечами Шельма. – Наверное, кто-то на башмаке занес.
Ангва пальцами растерла глину.
– Мне кажется, это самая обычная гончарная глина, – продолжала Шельма. – Мы работали с ней в Гильдии. Горшки делали, – пояснила она на тот случай, если Ангва что-то не так поняла. – Ну, тигли всякие, посуду… А эта, видишь, крошится. Так, будто ее обжигали, но толком в печке не выдержали.
– Гончарная глина… – протянула Ангва. – Я знаю одного гончара… – Она еще раз посмотрела на иконографию. «О, пожалуйста, нет, – подумала она. – Неужели это один из НИХ?»
Главные ворота Королевской геральдической палаты – обе створки главных ворот! – распахнулись настежь, и оттуда вывалился обалдевший Шноббс, вокруг которого возбужденно прыгали двое геральдистов.
– Мы надеемся, ваше лордство довольно?
– Нф-ф-ф, – ответил Шнобби.
– Если мы еще чем-то сможем услужить вам…
– Н-н-нф.
– Чем угодно…
– Н-н-нф.
– И еще раз приносим извинения, ваше лордство. Дракончик болен. Но когда ваши башмаки высохнут, их достаточно будет обмести метелочкой и…
Шнобби, пошатываясь, затрусил прочь по переулку.
– Настоящий Шноббс, сразу видно!
– Ага, у него даже походка типично шноббская.
– Какой позор! Человек с такой родословной – и простой капрал!
Тролль Вулкан отступал до тех пор, пока не уперся спиной в гончарное колесо.
– Это не я, – сказал он.
– Что не ты? – спросила Ангва.
Вулкан засомневался.
Тролль был огромен и… ну… скалоподобен. Он двигался по улицам Анк-Морпорка, будто маленький айсберг, и, как в айсберге, в нем было много чего не видного взгляду. Он был известен в качестве торговца… приторговывающего всем помаленьку. А иногда он выступал в роли крыши, но не той, что обычно защищает от дождя и снега. Вулкан никогда не задавал неуместных вопросов, они ему просто не приходили в голову.