Итак, что она знала о нем? Что люди его профессии дорожат голеностопными связками точно так же, как оперные певцы — голосовыми. Что в повседневной жизни они, как правило, не то чтобы умственно отсталые, а скорее просто недалекие, жизнерадостные молодые люди спортивного типа. Что в свои неполные девятнадцать лет некоторые из них стоят шестьдесят миллионов фунтов стерлингов.
Ей пришлось подняться рано утром — это надо же, в половине девятого! Ей пришлось — вот не думала, не гадала — прийти на настоящую футбольную тренировку. Стоя у кромки поля, она видела, как гогочущие игроки вшестером перетаскивают тяжелые громоздкие ворота. Все они были похожи друг на друга как близнецы. Гадать о том, кто именно из них стоит шестьдесят миллионов, показалось трудом неблагодарным и напрасным. Она долго разговаривала с каким-то противным широкозадым мужиком, который представился пресс-атташе армейского клуба, и выспрашивала его о том, где и когда она сможет увидеть Шувалова. «Во время послеобеденного отдыха», — ответили ей.
Два часа пришлось подождать, прежде чем он предстал перед ней почти голым — вокруг бедер было обмотано полотенце.
В первую секунду она настолько опешила, что споткнулась на ровном месте и уперлась глазами в его торс, стесняясь посмотреть в лицо. Прошлепав босыми пятками по мрамору и не скользнув по ней и краем глаза, он сорвал с чресл вполне античную драпировку и спиной обрушился в бассейн. Широкоскулое лицо с косыми трещинами глаз показалась ей довольно неприятным и даже больше — впрямую говорящим о довольно скромных умственных способностях этого на диво соразмерно сложенного мужского экземпляра.
Скрестив руки на груди, приняв оскорбленную позу, она изобразила на своем лице шутовское смирение и безграничную готовность ждать, когда же он наплещется вволю.
— Эй! — Она пощелкала пальцами, вновь подзывая к себе широкозадого атташе.
— Айн момент, — отозвался тот и трусцой побежал по бортику за уплывающим Шуваловым. — Семка, Семка, постой! Семка, слушай, что говорю.
— Чего? — спросил тот с явным неудовольствием.
— Стой, тебе говорят. С тобой потолковать пришли.
— Это кто еще? — Шувалов рывком перевернулся на спину.
Раскинув руки в стороны, он неподвижно держался на воде. Его лицо приобрело озадаченное и напряженное выражение. Такое напряженно-хмурое выражение бывает у ребенка, к которому пристают незнакомые взрослые.
— Да журналистка!
Семен настороженно наблюдал за тем, как она приближается к бассейну.
— Чего вам? — бросил он лениво.
— Да ничего! — разозлилась она. — Просто вы могли быть повежливей.
Не говоря ни слова, он вновь перевернулся на живот. Вот скотина! Развязных грубиянов, возмутительных пошляков, вчерашних плебеев, познавших вкус больших денег и всенародной славы, в практике Полины было хоть отбавляй. Но вот этот почему-то был совершенно невозможен, исключительно невыносим! А больше всего ее бесило то, что она ощущала за ним какую-то правоту. Каким-то парадоксальным образом выходило, что он был вправе так с ней поступать.
Шувалов наконец вылез, нисколько не стесняясь журналистки, и принялся вытираться полотенцем.
— Ты чего, рехнулся? — накинулся на него атташе. — Хоть бы прикрылся, что ли.
— А что? Я у себя дома.
— Послушай, какая муха тебя укусила? Соберись, пожалуйста, — человек тебя ждет.
— А никто ее ждать не заставляет, — бросил Шувалов, отправляясь в раздевалку.
— Значит, так, сейчас ты пойдешь в бар и ответишь девушке на все ее вопросы, — настаивал атташе. — Вы извините нас! — сказал он, поворачиваясь к Полине. — Надеюсь, что этот эксцесс не повлечет за собой… ну, так сказать, нежелательных последствий ни для вашего издания, ни для нашего клуба. Мы хотели бы рассчитывать, что этот отвратительный инцидент… так сказать, не выйдет за пределы…
— Хорошо, я поняла, — отрезала Полина. — Послушайте, — обратилась она к Шувалову, уже надевшему спортивный костюм. — Спасибо, конечно, за стриптиз… извините, что помешала вам отдыхать, извините, что отвлекаю ваше внимание, но не могли бы вы уделить мне хоть пару минут своего драгоценного времени?
Шувалов пожал плечами, но на этот раз промолчал. Они спустились в просторный холл, где был оборудован бар. Атташе шел следом.
Плюхнувшись в кресло, Семен вооружился пультом и включил огромный телевизор. Тут же раздался рев — транслировали какой-то европейский футбольный матч. Шувалов, казалось, совершенно забыл о присутствии дамы.