Существует ли сейчас та СПб-ая группа, от к[ото]рой Ваш друг имеет полномочия? Если да, не может ли он дать адреса для явки в Питере и пароля, чтобы передать им наше заявление. Есть ли у них связи с рабочими вообще и в частности с «СПб-ской Рабочей Организацией»?
Жму крепко Вашу руку и желаю как можно скорее и легче отбыть заграничный карантин. Ваш Petroff.
P.S. Верно-ли пишу адрес?
Известите о получении этого письма».
Виктор переслал в Германию напечатанную в типографии М. Лурье книгу Ф. Энгельса и попросил наладить транспортировку этого издания в Россию. Заявление редакции о предстоящем выходе «Искры» он воспринял с энтузиазмом. И Сергей Андропов написал Владимиру Ильичу: «Ваше заявление чрезвычайно обрадовало меня. Мне кажется, что одной из причин теперешних смут и раздоров среди революционной интеллигенции является то, что у нас нет ни одного талантливого журнала или газеты».
Сергей Андропов, как и Виктор Ногин, заявил, что он будет рад помогать «Искре» по возвращении на родину, и сообщил адрес своих питерских друзей, к которым надо было явиться с паролем:
— Есть ли у вас № 7 «Русского богатства»?
— Я отдал эту книгу в переплет…
Далее Андропов сообщал, что они с Новоселовым думали сами предпринять издание небольшой газеты, но пока отказались от этой мысли и занялись изданием книжек.
Потом речь шла о том, что в архиве у Новоселова есть рукопись Гайндмана «Социализм, тред-юнионизм и политическая борьба», которую они согласны передать «Искре».
«Еще два слова о нашей группе, — заканчивал письмо Андропов. — Вероятно, она не будет называться «Рабочим знаменем», потому что в Англии живет один господин, который совершенно самостоятельно издает брошюрки от имени «Р. З.». Если он будет упорствовать, мы. изменим свою фирму. Книжку Энгельса мы выпустили без обозначения фирмы».
Виктор переслал статью Гайндмана и скоро получил еще одно письмо из Германии.
3 января 1901 года, Мюнхен: «Дорогой товарищ! «Революцию и кон[тр]рев[олюцию]» я получил, очень Вам благодарен за присылку этой брошюры. Насчет переправы в данную минуту мы не можем взять на себя никаких определенных обязательств. Пути у нас теперь налаживаются и повидимому наладятся, но не определилось еще, как будут они функционировать. По всей вероятности недели через 2–3 максимум сможем дать Вам вполне определенный ответ, и если будем в состоянии, то с удовольствием возьмемся переправить Вашу брошюру… Письма Ваши и корреспонденции получены. Некоторые из них мы утилизировали уже для газеты. Кстати, 1-ый номер должен быть на днях готов, и тогда я вышлю Вам его. В самом ближайшем будущем ждем сюда нашего полтавского друга. Всего хорошего… Ваш Петров»
Виктор списался по поводу этого письма с Андроповым и направил ответ в Германию 26 декабря 1900 года (8 января 1901 года по новому стилю).
Он сообщил, что Андропов, а тем более он сам, уже не считают себя членами группы «Рабочее знамя», эту группу надо признать умершей, хотя от ее имени и продолжает действовать М. Лурье. Но с этим Лурье лучше не иметь никакого дела.
«Я с большим нетерпением жду, во-первых, приезда к Вам Вашего друга, а во-вторых, первого номера.
Моя жизнь здесь становится интереснее, так как я стал немного понимать по-английски. Но до сих пор я не могу свыкнуться со здешней резкостью контраста между беднотой и богачами: я нигде больше не видел чего-либо подобного. Стоит только выйти на улицу, чтобы натолкнуться на тот или другой вид нищеты. С другой стороны, все еще не свыкнешься с мыслью, что в Англии нет социалистов; митинги здешних социалистов тоже далеко не такие, как я ожидал встретить.
Теперь я начинаю усиленно хлопотать о месте и, может быть, скоро уеду на север Англии, так как здесь красильных фабрик нет. Крепко жму руку. Желаю всего лучшего; если Алексей приехал, поклон ему».
Пребывание в Лондоне заканчивалось. Виктор собирался поехать на время в Манчестер. Надо было подумать о заработке, кое-что перенять у передовых английских красильщиков. Он еще не представлял, как сложится его жизнь профессионального революционера, и лелеял мысль, что будет выполнять поручения «Искры», работая мастером на крупной текстильный фабрике в Питере, в Москве или в Иваново-Вознесенске.
Теперь он ждал лишь выхода первого номера «Искры» да собирал те английские газеты для Владимира Ильича, где подробно освещалось убийство министра народного просвещения Боголепова студентом Карповичем. Даже четыре строчки студенческой песни были отправлены в Германию:
В краткие часы досуга он продолжал ходить в Британский музей или сиживал у Таров, у Теплова. А однажды попал на похороны королевы Виктории.
Шестьдесят четыре года правила Великобританией эта жестокая дама — императрица Индии и верная служанка английского империализма.
«В субботу ходил на похороны королевы, — писал он Андропову. — Толпа вела себя так же, как и в день приезда волонтеров, ничего «похоронного» в настроении не было. Разница между «khaky day» и «funeral day» только в том, что не было павлиньих перьев и поцелуев, все остальное было. Например, я видел, как толпа аплодировала… омнибусам, наполненным той же толпой.
Я не видел ни одной плачущей фигуры. Поэтому не верьте «Daily News», что в день похорон королевы можно было видеть страшную печаль нации».
24 января 1901 года из Мюнхена пришло еще одно письмо: «Дорогой товарищ!
Получил Ваше письмо насчет паспортов, написал своему приятелю (здешнему), от которого я мог бы ждать помощи в этом отношении, и теперь жду ответа. Думаю, что иностранный паспорт (для въезда в Россию) удастся достать (болгарский или немецкий), относительно же русского паспорта или хотя бы только бланка, т. е. паспортной книжки чистой не надеюсь. Конечно, м[ожет] б[ыть], что и это удастся, но я бы Вам советовал принять тотчас же меры к тому, чтобы добыть иностранный паспорт, — а то рискуете остаться без всякого. Русский же паспорт, если удастся достать, то скорее в России…
У нас все дело теперь за перевозкой, которая ест массу денег вследствие новизны дела. Поэтому не могу Вам дать определенного ответа насчет денежной помощи на фабрикацию паспортов, пока не определится, сколько именно нужно на это денег и насколько велики шансы, что остальное все (кроме денег) необходимое для этого имеется. Алексей выдал еще весной (sic!) деньги одной влиятельной организации на покупку (обещанных ими) чистых паспортных книжек, но пока ничего не получил.
Согласились-ли бы Вы взять на себя в ближайшем будущем постоянную функцию по перевозке — т. е. жить около границы, ездить, сноситься с контрабандистами и пр? Знаете-ли Вы немецкий язык и вообще какой-ниб[удь] кроме русского?
Жму крепко руку Ваш Петров.
Посылаю газету: пожалуйста, никому кроме Вашего друга не показывайте и сообщите Ваш отзыв. № 2-ой печатается.
Пишите мне по адресу:
Herrn Georg Rittmeyer,
Kaisersir 53 I
München
(Без всякой передачи, если письмо по русски)».
Долгожданная «Искра» была в руках!
Газета «Российской социал-демократической партии»!
С эпиграфом: «Из искры возгорится пламя!» И в передовице «Насущные задачи нашего движения» сказано: «Социал-демократия есть соединение рабочего движения с социализмом, ее задача — не пассивное служение рабочему движению на каждой его отдельной стадии, а представительство интересов всего движения в целом, указание этому движению его конечной цели, его политических задач, охрана его политической и идейной самостоятельности». И конечная цель определена очень ясно: «Перед нами стоит во всей своей силе неприятельская крепость, из которой осыпают нас тучи ядер и пуль, уносящие лучших борцов. Мы должны взять эту крепость, и мы возьмем ее, если все силы пробуждающегося пролетариата соединим со всеми силами русских революционеров в одну партию, к которой потянется все, что есть в России живого и честного. И только тогда исполнится великое пророчество русского рабочего-революционера Петра Алексеева: «подымется мускулистая рука миллионов рабочего люда, и ярмо деспотизма, огражденное солдатскими штыками, разлетится в прах!».