Легенда, о которой мы только что вспомнили, какова бы она ни была, пользовалась широким распространением уже в шестнадцатом веке, и именно она принудила могущественный род де лас Сьерас покинуть вместе со своими богатствами родину и, используя новейшие открытия мореплавателей, перенести свое местопребывание в Мексику. Известно, что трагическая судьба, преследовавшая де лас Сьерас еще в Испании, не сжалилась над ними и под другими широтами. Меня часто уверяли, что в продолжение трехсот лет решительно все родоначальники этой семьи погибали от шпаги.
В начале века, четырнадцатый год которого мы ныне переживаем, последний из благородных сеньоров де лас Сьерас все еще проживал в Мексике. Смерть похитила у него жену, и после нее осталась лишь единственная дочь, девочка шести или семи лет, которую он назвал Инес. Никогда еще столь блестящие способности не проявлялись в таком раннем детстве, как в детстве Инес, и маркиз де лас Сьерас не пожалел ничего, чтобы отшлифовать эти драгоценные дарования, обещавшие столько славы и счастья его старости.
И действительно, он был бы вполне счастлив, если бы воспитание единственной дочери смогло бы вытеснить все его заботы и увлечения, но вскоре он ощутил печальную необходимость заполнить чувством другого рода пустоту своего сердца. Он любил, верил, что любим, и гордился своим выбором. Больше того, он радовался, что дает своей прекрасной Инес новую мать, и дал ей… безжалостного врага. Живой ум Инес не замедлил постигнуть все трудности ее нового положения. Она вскоре поняла, что искусство, бывшее для нее до сих пор лишь развлечением и удовольствием, в один прекрасный день может стать ее единственным источником существования. И она отдалась ему еще с большей горячностью, вознагражденной беспримерным успехом. Через несколько лет ей не могли более найти подходящих учителей. Самый способный и самонадеянный из них счел бы себя счастливым брать у нее уроки. Но она дорогою ценою заплатила за свои успехи, если только соответствует истине, что именно с этого времени ее ум, такой блестящий и ясный, истомленный непомерным трудом, начал постепенно помрачаться и что кратковременные припадки стали вносить беспорядок в ее сознание в тот момент, когда ей, казалось, больше не к чему было стремиться.
Однажды в отель маркиза де лас Сьерас принесли его безжизненный труп. Пронзенного шпагой, его нашли в пустынном и глухом месте, и с той поры не представилось ни одного обстоятельства, способного пролить хоть некоторый свет на мотивы и виновника этого злодеяния. Тем не менее людская молва не замедлила указать на убийцу. У отца Инес не было явных врагов, но, вступая во второй брак, он приобрел соперника, известного во всей Мексике горячностью своих страстей и необузданностью характера. В глубине души все считали этого человека преступником, но всеобщие подозрения так и не вылились в судебное преследование, потому что отсутствовало даже подобие каких-либо улик. Эти подозрения укрепились, однако, еще больше, когда через несколько месяцев после смерти маркиза стало известно, что вдова убитого перешла в объятия убийцы, и если ничто с того времени не смогло подтвердить их справедливости, то вместе с тем ничто не способствовало и их рассеянию.
Итак, Инес осталась одинокою в доме своих предков и в обществе двух одинаково чуждых и инстинктивно ненавидимых ею людей, которым закон слепо доверил права, долженствующие заменить собою отцовскую власть.
Припадки, уже прежде несколько раз подвергавшие опасности ее разум, участились теперь угрожающим образом, но это обстоятельство ни для кого не было неожиданным, хотя, вообще говоря, никто не знал и половины ее страданий. В это время в Мексике находился молодой сицилиец, называвший себя Гаэтано Филиппи, прежняя жизнь которого скрывала, казалось, какую-то внушавшую подозрения тайну. Поверхностное знакомство с искусством, приятная, но легкомысленная болтовня, элегантные манеры, обнаруживавшие заученность и надуманность, наконец, внешний лоск, присущий порядочным людям в силу их воспитания, а проходимцам благодаря их общению с людьми, обеспечили ему открытый прием в высшем обществе, куда испорченность его нравов должна была бы преградить ему доступ.
Инес, едва достигшая шестнадцати лет, была слишком простодушна и слишком восторженна, чтоб обнаружить, что таится под этой обманчивой внешностью.