Зря он раньше считал, что девушка ему будет мешать в просмотре фильма. Полину он не видел, и не слышал. Вернее, не так. Видел-то он её отлично, потому что то и дело посматривал на неё. Почему? Хрен знает. Вот не мог не смотреть и всё. Девушка же была полностью поглощена сюжетом, лишь когда чувствовала на себе его чрезмерно пристальный взгляд, поворачивала голову в его сторону и улыбалась.
Мляяяя….
Он млел он её улыбки. Реально млел. Стоило повести её именно на комедию, чтобы видеть, как она, наконец-то, расслабилась и забылась.
— Понравился фильм? — спросил он её по окончанию.
— Да, клевый, посмеялась от души. Сюжет ничего, да и игра актеров не подкачала.
— Посидим в кафе?
— Давай.
Они прошли в небольшое уютное кафе, расположенное через дорогу от кинотеатра. Практически все столики были заняты, но свободный для них нашелся.
Расположившись, Алексей сразу сказал:
— Выбирай, что будешь или салат, или десерт, или что-то основательное. Видеть, как ты цедишь сок или чай, типа находясь на диете, не желаю.
Полина покачала головой, пряча улыбку.
— А вы диктатор, Алексей Шалов.
— Я ещё и не начинал, девочка.
Полина чуть приподняла брови, но комментировать его реплику не стала.
Она послушалась и заказала салат из морепродуктов. Он ограничился кофе.
— Я в отличие от тебя плотно поужинал.
Её немногословность ему тоже нравилась. Иногда полезно помолчать в обществе друг друга. Кто-то сказал, что, если молчание в компании другого тебя не напрягает это хороший признак. Что вам комфортно. Шалый не стал бы спорить с этим утверждением.
Они просидели в кафе минут пятнадцать, когда Алексей обратил внимание, что Полина поглядывает на пары с маленькими детьми. Детей в кафе было немного, они шумели и резвились, доставляя взрослым легкую суету. Полина же, сама не отдавая отчет в своих действиях, постоянно за ними наблюдала.
— Любишь детей? — вопрос сорвался с губ произвольно.
Полина, растерянно моргнув и вернувшись в действительность, как-то смущенно пожала плечами и отпила сок.
— Люблю. Очень. И всегда хотела родить рано. Понимаю, это звучит не современно, сейчас принято рожать после двадцати пяти, а я…, - ему нравилось её откровенность, её смущение. То, как ровно и спокойно выдает информацию о себе. Говорит то, о чем не соберет ни один спец. — Я всегда думала, что к двадцати пяти у меня уже будет двое малышей.
По сердце Шалого точно металлическими когтями провели.
— До двадцати пяти время есть.
Мля, вот зачем он ведет об этом разговор?
Блеск и улыбка исчезли из глаз Полины, в них снова промелькнуло уже знакомая ему печаль, замешанная на отчаянии.
— Я не уверена, что вообще смогу иметь детей.
Теперь и Шалый подобрался.
— В смысле?
— В прямом. В тот…ну в тот вечер я получила несколько ударов кулаком по животу, у меня открылось маточное кровотечение. И врачи напрямую не говорили, конечно, что я не смогу иметь детишек, но мало ли что. Сейчас и так очень много бесплодных, как среди девушек, так и среди мужчин. Невольно задумываешься на эту тему.
У Алексея снова зачесались кулаки.
Несколько ударов кулаком в живот…
Твою ж мать!
— Ты пила уже таблетки, про которые говорила? Как их там… Экстренная контрацепция?
Полина непонимающе свела брови.
— Нет. Как раз хотела тебя попросить остановиться у круглосуточной аптеки.
Алексей всверлил взгляд в её лицо.
— Не пей таблетки.
— Как…
— А вот так. Не пей и всё. Давай положимся на судьбу. Сыграем в русскую рулетку.
— А если я забеременею? — она говорила тихо, опустив глаза и так же резко их подняв.
— Родишь и будем воспитывать.
ГЛАВА 9
ПОЛИНА
Он зажал её в подъезде.
— Весь вечер хотел это сделать.
Полина даже не успела ойкнуть от неожиданности, как её прижали к крепкой мужской груди и властно поцеловали.
Шалова она бы сравнивала с тайфуном. Он каждый раз едва ли не набрасывался на неё. И это ей нравилось. Чувствовать, что тебя настолько сильно хотят, что не могут сдержаться.
Полине очень не хватало вот именно таких эмоций в жизни. Чтобы на грани. Чтобы рвались из тебя. Из другого. И чтобы все они, эмоции, были взаимными.
Чтобы давали возможность почувствовать, что она жива. Да, ещё жива. Что находится здесь и сейчас, а не застряла где-то там в прошлом, во снах, что не давали покоя и никак не желали её отпускать. Для неё появление Алексея сравнимо с глотком свежего воздуха, с дуновением ветра в знойный день.