Шалов, ты псих. Ревнивый псих. Если видишь грех там, где его и в помине не может быть.
Тебе ли, избалованному женским вниманием, не знать, какие наряды, платья, блузы выбирают девушки на свидание, готовясь соблазнить мужчину? Короче, в облипочку, прозрачнее.
Если бы его не торкало по Полине, он сказал бы, что она выглядит неприметно. Обычно, обыденно. В таком виде девочки ходят за продуктами в супермаркете, а не собираются на встречу к парню.
Но вся проблема заключалась в том, что он как раз видел свою Полю в другом свете.
— Уверен. Это не обсуждается.
Хотел сказать помягче, получилось, как всегда резко.
Поля негромко вздохнула.
Потом подошла к нему, стоящему у рабочей кухонной панели, и аккуратно забрала стакан, чудом не треснувшего от его сжатия, и, встав на носочки, легонько дотронулась до его губ. У Шалова всё оборвалось внутри. От одного нежного, едва ощутимого прикосновения. Её губы, не тронутые пока ни помадой, ни блеском, скользнули по его, не нацеливаясь на более глубокий поцелуй. Они просто прикасались. Просто вынимали из него душу…
Аромат женского парфюма обволакивал ненавязчиво, игриво, приглашая попробовать на вкус кожу хозяйки. Ее личный запах.
Руки Алексея непроизвольно сжались в кулаки, кровь ударила в виски, во рту снова пересохло. Вот что она с ним творит… И ведь реально не понимает, что делает! Фальшь в женщинах Алексей научился распознавать после десяти минут общения. Поля подкупала своей искренностью.
И да… Пощечина была заслуженной.
— Тогда поехали?
Да, покатили.
Если бы они были дикими животными, что решали спорные моменты за самку, то схлестнулись бы в ту же минуту на стоянке. Шалый неспешно вышел из автомобиля и пристально посмотрел на Баранова. Он молча говорил ему — только тронь, только обидь…
На вскидку, они были равными по силе. Несмотря на то, что Баранов профессионально занимался спортом, у Шалого за плечами тоже был нехилый опыт. Бывший военный спецвойск с соответствующей подготовкой. Да и мотивация у обоих была одинаковой — Полина.
Они коротко кивнули друг другу.
И внимание Баранова тотчас переключилось на Полю.
— Прогуляемся, мышка? А да, чуть не забыл.
Парень метнулся к задней двери своей машины, откуда достал большой букет всё тех же ромашек. У Алексея надсадно запершило в горле.
Снова, мать вашу, ромашки… Наводит на размышление. Значит, у его девочки они относятся к любимым цветам. А он так и не удосужился ни разу ей купить ни одного букета. Внутри, в области сердца, точно наждачной бумагой провели. Руки невольно сжались в кулаки. Захотелось чем-то себя занять, по херу чем. В такие секунды начинаешь сожалеть, что не куришь. Курить с Беркутом они пробовали в старших классах, им тренер в спортивной школе так накостылял морально, что они ларьки с сигаретами потом за километр обходили. Дурь — она и есть дурь, безрезультатная травля организма.
— Спасибо.
Щеки Поли покрыл легкий румянец, она приняла цветы и интуитивно поднесла к лицу, чтобы втянуть в себя слабый аромат. У Шалого было чувство, что ему по хребту со всей дури шарахнули. Правильно, друг, давай наслаждайся ревностью в полную силу, и не смей проявлять её! Ты для чего сюда приперся? Чтобы рядом с девочкой Полиной быть, чтобы, не дай Бог, молодой кобель на неё не посягнул, вот и получай по полной! Хотел наблюдать за их встречей, так наблюдай!
Алексей с такой силой сжал зубы, что послышался неприятный скрежет. Но он знал — на его лице не дрогнул ни один мускул.
— Я положу цветы… подожди.
Полина сдержанно улыбнулась Баранову и направилась к нему.
Он терпеливо ждал у машины, скрестив руки на груди.
— Всё хорошо?
А что он мог ещё спросить?
Поля кивнула.
— Я положу?
— Конечно.
Хотя хотелось крикнуть, чтобы она на хрен выкинула этот веник. Неужели домой потащит? К себе? Чтобы он пребывал в квартире и любовался букетом, подаренным другим мужиком?
В груди все горело, точно туда бензина плеснули и подожгли. Последний раз такую боль, замешанную на яростной ревности, он испытывал, застав жену с другим. Любил её ещё в то время. Но девочка Полина его просто убивала. Медленно, методично, пусть и не расчетливо. Он тешил себя лишь одной мыслью, что сейчас она поговорит с бывшим, и всё, на хрен всех, он сграбастает её и будет всю ночь любить с такой силой, что наутро у неё между ног припухнет. А он её утром залечит. Языком, как зверя раненого.