Полина даже не посмотрела на Шалова. Хорошо, что они остановились, она имела возможность беспрепятственно выйти из машины. Не смотря на большое пространство внутри, замкнутость давила на неё. Поля дернула ручку, один, второй. И никак не могла понять, что дверцы заблокированы.
— Поля, ты меня слышала?
Нет. И не хочет. Она ничего больше не хочет.
— Окрой дверь, — Полина снова дернула ручку.
Но вместо того, чтобы выполнить её просьбу, он взялся за её плечо, стремясь развернуть к себе.
Поля, в порыве попыталась скинуть его руку.
— Поля!
— Пусти… Черт побери, да выпусти ты меня из машины! Я на воздух хочу! Да пусти ты…
Естественно, она не смогла справиться с сильным мужчиной и в следующее мгновение оказалась прижатой к теплой груди. Прижали её так, что сразу стало понятно — не вырваться. И дополнительно зафиксировали затылок, распластав на ней пятерню.
— Поля, прости… Прости, девочка, — горячее дыхание обожгло верхнюю часть лица. — Несу, что не попадя, и ты права, постоянно рычу. Сам того не замечая, обижаю тебя. Прости… Я не со зла. Просто… Млядство, какая-то хрень происходит! И я не могу её контролировать! А понимаешь, я привык всё контролировать! Работа у меня такая. А тут…
Его сухие губы прикоснулись к её затылку, и Поля стихла. Вот почему так всегда? Почему она такая слабачка, что не может того же Шалова послать куда подальше? Нагрубил, нахамил, а прижал к себе, и всё забыто. Или она до такой степени нуждается в сочувствии, что готова терпеть нелестные замечания?
Или… Или она только от Алеши ждет сочувствия и понимания?
— Я — идиот, Поля. Кретин. Сволочь последняя. Обзывай меня, как угодно. Только… — мужчина шумно сглотнул. — Только не плачь, ладно?
Полина медленно кивнула, чувствуя, как физическое напряжение покидает тело. Она уже сама уткнулась лицом в грудь Алексея, пытаясь раствориться в нем.
— Так плохо, девочка?
Его шепот выворачивал душу наизнанку. Развивал то хрупкое, что в ней ещё осталось.
Поля ничего не ответила. Не в состоянии была. Она затихла в его руках, медленно втягивая в себя его терпкий запах, исходящий от кожи, и неизменно окутывающий её.
Так странно. Непривычно. Или уже привычно? Поля не желала отвечать ни на какие вопросы. Только не сегодня, когда в голове ещё продолжали звучать негромкие слова Сережи:
«Мышка, я тебя буду ждать. Год, два, десять. Сколько понадобиться. Я люблю тебя, и не хочу ничего с этим делать. Ты нужна мне. Сегодня. Завтра. Всегда. Не могу без тебя. Подыхаю. Я приму тебя и с ребенком, если вдруг… Моим будет. Мышка… И ещё. Мне надо знать, что, если ты вдруг с ним… с Шаловым останешься, что ты с ним счастлива. А не из-за меня затеяла роман. Что у вас всё по-настоящему. Всерьез. Не проси — всё равно присматривать буду. И когда он оступится… Я буду рядом».
У Полины от его слов мороз по коже, в самое сердце.
Что за жизнь такая дрянная? Почему некто возомнил себя Богом, и обрушил на их с Сережей отношения топор? Разрубил нити, когда-то их связавшие. Разбросал их по разные стороны, и не свести, не связать.
Нет у них будущего.
И почему у неё зажгло в груди, стоило представить, что с Шаловым ничего не получится. Что привезет он её в столицу-матушку, устроит на работу, а дальше улыбнется и скажет, что она больше в его опекунстве не нуждается.
Вот тут-то на Полю и обрушивалось полное непонимание. Сердце от чего сильнее болит — от разговора с Сережей или от страха потерять Лешу?
— Поль… ну, чего… перестань, — тихий голос, уже спокойный, ласковый, как сквозь туман доносился до Полины. Ей куда больше нравилось чувствовать, как большая ладонь поглаживала её по затылку. — Я снова обидел тебя. Не хотел, правда… Эмоции сдали, будь они не ладны. Что будем пить? Коньяк? Вино? Виски?
— А если я и правда беременна, — сердце ударило о ребра и скатилось в живот.
Про это тоже думать абсолютно не хотелось.
— Сроки всё равно маленькие. Не думаю, что повредит…Это я уже так, всё от тех же эмоций.
— Тогда мартини.
— Посидишь в машине или со мной?
— В машине останусь.
— Не убежишь?
Поля мотнула головой.
— Нет.
Он осторожно отодвинул её от себя и заглянул в лицо. Полина прикрыла глаза.
— Я подожду. Ступай. Заодно и с мыслями-эмоциями соберусь.
Она не видела, просто поняла по тому, как напряглись его руки, он хотел что-то добавить, но передумал в последний момент.
— Я быстро.