— Лёша, мне пора выходить на работу. Что-то я засиделась в отпуске.
Шалый сжал губы.
— Хорошо. С понедельника выйдешь.
— Спасибо.
Этой ночью Поля спала, максимально отодвинувшись от него на кровати. Подтянула ноги к груди, приняв позу эмбриона. Алексей честно пытался её не трогать. Она дала понять, что, несмотря на её слова, сводящиеся к «ничего не случилось», она обижена. Как это чисто по-женски! Почему нельзя просто вывалить на него всё, что в душе? Шалый скривился от своих мыслей. Поля не истеричка и не будет закатывать ему скандал с битьем посуды. На него всё дерьмо вывалила бы любая другая его прежняя знакомая, но не Поля.
Через полчаса он не выдержал и притянул девушку к себе. Как оказалось, она не спала. Он почувствовал её первый порыв сопротивления — она уперла раскрытые ладони ему в грудь. Но потом передумала и, тихо, протяжно выдохнув, удобно устроилась у него на груди, как она делала все предыдущие ночи.
Вот и славно. Пусть спит.
Утро началось значительно раньше обычного. Из-за того, что они легли уже на рассвете, Алексей думал, что проспят до двенадцати, как минимум. Из сна его выдернули шевеления Поли. Его девочка заегозила и попыталась вырваться из его крепких объятий.
— Спи, Поль, — не открывая глаз, пробормотал он.
Полина на мгновение замерла, а потом продолжила попытки убрать его руку с её талии.
— Да черт возьми, Поля!
— Леша, пусти. Мне надо… встать.
За годы службы да и потом не менее активной работы, Алексей привык быстро реагировать на изменяющиеся условия. Поэтому распахнул глаза и повернул голову в сторону Полины.
Интуиция его не подвела.
Полина лежала и морщилась. Не зря его что-то насторожило в голосе.
— Поля?
Девушка снова поморщилась.
— Дай, я встану. Мне обезболивающее надо выпить. Месячные приходят, живот очень сильно тянет вниз.
— Лежи, я сам всё принесу.
Месячные. Значит, всё-таки его девочка не забеременела.
Пока он рылся в таблетках, которых у него было предостаточно, и он мог оказать первую медицинскую помощь даже человеку с огнестрельным ранением, пытался проанализировать свои чувства.
Он испытывал сожаление. Вот так вот неожиданно даже для себя…
Найдя обезболивающее и налив воды в стакан, Алексей вернулся в спальню, где обнаружил Полю с гримасой боли на лице и с подтянутыми к животу ногами. Она охватила колени и закусила губу.
— Так больно, Поль?
Он быстро преодолел расстояние до кровати и протянул стакан.
— Давай-ка, милая.
Сердце лихорадочно билось в груди. Он сотни, если не тысячу раз видел боль. Множество раз испытывал её сам. Даже имел огнестрел да и ножичком его пытались разукрасить. Но ни разу за свою сознательную жизнь не помнил случая, чтобы боль девушки становилась острее его собственной. Он шикнул на себя, обозвав влюбленным идиотом. У девочки начинается менструация, боли при ней не такая уж редкая вещь. И у бывшей жены такое наблюдалось, да и потом приходилось сталкиваться с женскими днями. Но чтобы вот так крутило… он видел впервые.
Поля, едва не всхлипывая, села на кровать. Алексей резво подсуетился и подсунул подушку под спину.
— Спасибо.
Девушка взяла протянутую таблетку и стакан. Её руки дрожали.
Алексей, недоуменно хмурясь, наблюдал за ней. Он окончательно проснулся и то, что видел, ему очень не нравилось.
— У тебя всегда такие болезненные месячные?
Поля сглотнула таблетку, запила её и покачала головой.
— Нет. Побаливают иногда, но чтобы так…
— Поехали в больницу.
Он не предлагал, он ставил перед фактом.
Полина растерянно моргнула, а потом попыталась выдавить из себя улыбку.
— Ты же пошутил сейчас?
— Похоже, что я шучу?
— Леша, ну, какая больница. Сейчас всё пройдет.
— Если не проходит через час, едем. Без разговоров.
Полина, немного подумав, кивнула.
Когда она спустила ноги с кровати, Леша снова напрягся:
— Ты куда?
— До туалета, — сказала она ему и покраснела.
А Шалый снова почувствовал себя идиотом. Запустив пятерню в отросшие волосы, он взъерошил их. И, правда, мужик, ты с головой что-то в последнее время не дружишь.
Или дело совсем в другом — что в виду вчерашних событий, он попросту опасался куда-либо отпускать Полину? Ну, мало ли. На работу она уже собирается, а дальше и скажет, что хочет съехать. От одной мысли, что Полина начнет выкрутасничать, у Шалова сводило челюсти. Он её никуда не отпустит, это факт, но и портить отношения, ссориться с ней у него не было никакого желания.
Были другие — защищать, оберегать, заботиться, любить.