ГЛАВА 18
АЛЕКСЕЙ
Они сидели в кафе, что расположилось по соседству с медицинским центром.
После того, как Ангелина Геннадьевна им сообщила новость, они решили, что им необходимо остаться наедине.
— Я вас буду ждать… — гинеколог посмотрела на изящные часики в золотой оправе, — через час тридцать. Раньше не могу.
— Мы придем.
— Да, потому что мне надо будет с вами обсудить некоторые моменты.
Полина молчала. На её лице по-прежнему читался шок, поэтому Алексей взял инициативу в свои руки. Он вывел девушку из кабинета, провел по коридору и сразу в кафе.
— Пошли-ка, подкрепимся.
В кафе он за неё и завтрак заказал.
Лишь когда официант отошёл от их столика, Полина подняла на Алексея глаза и негромко сказала:
— Лёша, у нас будет ребенок.
В её интонации было столько нежности, столько ласки, что у Шалова, взрослого мужчины, побывавшего не в одной передряге, мурашки побежали по спине.
И снова в голове взрыв — он становится щепетильным или его реакция напрямую связна с девочкой Полиной?
— Я знаю, малышка. Слышал.
Он протянул руку и взял её холодные ладони в свои.
Он старался говорить, как можно мягче, показать тоном, что новость не вызвала у него никакого отторжения. Напротив…
— Я… — Поля осторожно освободила одну руку и подняла её ко рту. Второй же сильнее вцепилась пальцами в ладонь Алексея. — Я в шоке. Честно. Я думала, конечно… Надеялась. Но, Господи, Лёша, так быстро… И… Понимаешь, у меня даже там внизу всё перестало болеть.
Шалый смотрел на неё и не мог налюбоваться. Какая же она красивая — его девочка Полина. С сияющими глазами, в которых сейчас затаились слезы, с порозовевшими щеками. С дрожащими губами, к которым отчаянно хотелось прикоснуться.
Самая лучшая девушка, которую он только встречал.
Искренняя. Добрая. Настоящая.
А он, сукин сын, постоянно ей устраивает эмоциональные качели.
— То, что перестало болеть — отлично. Наверное, от радости.
Поля энергично кивнула, отчего одна прядь упала на лоб.
— Да. Я до сих пор в каком-то странном состоянии. Не могу никак принять факт беременности.
У Алексея засосало в области груди, и перед глазами появилась знакомая кровавая пелена.
— Поля, я, надеюсь, вопрос сохранения ребенка не стоит? Ты будешь рожать.
Он не хотел давить. Не хотел снова взрываться и рычать на девочку. Поэтому пока старательно гнал от себя мысль, что она может не желать ребенка.
— Я так давно мечтала о малыше, — кажется, Поля даже не заметила его крайне напряженного состояния, она в данный момент находилась на только ей одной понятной волне. — Я тебе говорила. Так мечтала… так хотела… И оказалась не готовой. Господи, Леша, это же… это же… так здорово! Так…
Она не договорила, слезы потекли по раскрасневшимся щекам.
И впервые за время их общения, у Шалова не возникло желание смахнуть их. Он, чувствуя себя эгоистичным ублюдком, с нескрываемым удовольствием наблюдал, как зеркальные капельки медленно скользят по и подбородку.
— Моя бывшая жена сделала два аборта. Причем, ни разу не удосужилась мне сообщить, что беременна. Хитрила, изворачивалась, ждала, когда я уеду в командировку. Потом шла и убивала наших детей. Об абортах я узнал во время бракоразводного процесса, она мне об этом прокричала в суде. Думал, убью. Прямо там, — слова срывались с губ помимо сознания. Он редко говорил о бывшей. И то лишь с Беркутом. Ни с одной женщиной не обсуждал свой брак. Со стороны однодневных любовниц были попытки, которые он пресекал на корню. Перед Полиной же ему захотелось открыться. Хотелось рассказать, чтобы она поняла его мотивы. Его надежды.
— Как два аборта? — совсем тихо прошептала Полина, внезапно перестав плакать. Точно некий невидимый волшебник переключил кнопку. Теперь её расширившиеся глаза смотрели на него, не моргая.
— А вот так. Две загубленные жизни. Полина, я тебе про это говорю, чтобы ты поняла… Я противник абортов. Причем, охренеть, какой. Аборт в моем понимании допустим лишь в одном случае — по медицинским показаниям. Всё. И когда я тебе предлагал не пить контрацептивы, я был абсолютно серьезен.
— Лёша, да я про аборт и не заикалась…
— Вот и не заикайся! И, эй! А ну, не обижаться. Я сказал это для того, чтобы высказать свою позицию. И, черт, девочка, ты не представляешь, в каком я сейчас нахожусь состоянии! Я… Офигеть! Я буду отцом, Поля!
— Почему не понимаю? Как раз очень хорошо понимаю. Потому что я буду мамой, Лёша!
Она сознательно отзеркалила его слова.