Он безумно скучал по ней. Такое чувство, что ему перекрыли кислород.
Он обзывал себя влюбленным придурком и шёл покупать цветы. Прежде чем отправить первый букет он проконсультировался с Орешко.
— Конечно, можно, Алексей. Если у вашей барышни нет аллергии на цветы.
И тут его, как током шандарахнуло.
У девочки Полины есть аллергия?
Он не знал.
Он, мать вашу, не знал!
Ничего про неё. Не про аллергию! А про Полю! Про ту малышку, что впустил в своё сердце. Это осознание полоснуло похлеще ножа. Вскрыло вены и показало, насколько у него неадекватное восприятие ситуации. Где твоё здравомыслие, Шалый? Где объективность? Они вроде бы и общались с Полиной, да всё не о том.
Шалый, матюкаясь на себя, дал зарок, что это упущение исправит. Можно было, конечно, попросить ребят, они бы через сутки ему положили полное досье на Полину, где рассказывалось бы, чем его девочка любит заниматься длинными зимними вечерами, и во сколько лет её первый раз поцеловали. Но помня о своем косяке с боем, Алексей сразу же отбросил эту мысль. Да и сама перспектива узнавать Полину постепенно, раскрывая для себя, показалась ему многообещающей.
Цветы он ей отправил. Как и на следующий день.
Звонок от Полины застал его, когда он садился в машину.
— Да, девочка?
— Лёша, забери меня, пожалуйста, из больницы.
Голос у Полины был бодрым, веселым, значит, всё хорошо.
— Отпускают?
— Ну, да.
— Через час буду.
Алексей не любил выяснять детали по телефону, если уже в скором времени можно узнать от человека всё напрямую. Настроение резко пошло на улучшение.
Полина сегодня будет дома! В его доме.
И им, определенно, стоит поговорить.
Полина встретила его с улыбкой на губах и с блестящими глазками. Вот, это уже другое дело! А то последние дни ходила серьезная и чрезмерно задумчивая, что не могло не тревожить Шалова. Он знал женщин, не раз на собственной шкуре испытывал их дурные скачки в эмоциональном фоне, когда вроде ничего не предвещало грозы, а они устраивали скандал. Скандалов Шалов терпеть не мог и сносил их лишь только от бывшей, и то первой время, когда думал и верил, что у них всё наладится, и вопрос их отношений никак не зависит от финансовой стороны жизни. Он — ошибся. С остальными девушками Шалый не церемонился. Скандал? Истерика? До свидания.
— Как самочувствие?
Он всматривался в её лицо, пытаясь отыскать в нем намеки на какие-либо изменения. Они не виделись со вчерашнего дня, а ему казалось, что прошло не меньше месяца. Придется пока воздержаться от длительных командировок, сказать об этом Беркуту.
— Хорошее. Поехали?
— Ты разговаривала с Орешко? Рекомендации все получила?
— Естественно.
Шалый не выдержал в машине, прижал Полину к себе и набросился с поцелуями. Он целовал жадно, одержимо. Дорвался. Истосковался. Он пил сладость её губ и не мог напиться. Ещё и ещё. Снова и снова.
И не сразу понял, что Поля уперлась руками ему в грудь, не то отталкивая, не то не позволяя придавить себя его нехилым телом.
Алексей нехотя отодвинулся от девочки Полины, чтобы той заглянуть в глаза.
— Поля?
Она прикусила нижнюю губу. Знакомый жест. Она так часто делала, когда не решалась ему что-то сказать неприятное.
Он вернулся на своё сиденье и молча продолжал глядеть на неё.
— Может, всё-таки скажешь, в чем дело?
— Ангелина Геннадьевна рекомендовала воздержаться от секса на пару недель.
Он развел руками.
— И?..
— Ну, как «и», — она шумно сглотнула и сцепила пальцы в замок, подтверждая свою нервозность. — Наши же отношения базируются на сексе. А тут…
Шалый прикрыл глаза.
— Поля, я сейчас воздержусь от комментариев, иначе наговорю тебе нелицеприятных вещей. Но большей глупости я от тебя не слышал. А сейчас мы поедем домой, где и поговорим. Основательно.
ПОЛИНА
Сказав про секс и воздержание, Поля поняла, что брякнула, не подумав. Алексей разозлился. И надо было этим словам сорваться с её языка! Она уже было хотела извиниться, сказать, что ничего подобного не имела в виду, что сама не понимает, как такое произошло, потом передумала.
Он предлагает поговорить. Хорошо, она с этим согласна. Да, им надо расставить точки над некоторыми моментами, повисшими в воздухе. Где-то она что-то не договорила, где-то он повел себя чрезмерно импульсивно.
Всю дорогу до дома они молчали. В лифте тоже не спешили начать говорить. И лишь когда вошли в квартиру, Поля решила нарушить затянувшееся молчание:
— Алексей, я, наверное, неправильно выразилась…