Рыдая, Поля заставляла прекращать себя вспоминать прошлое. У неё был впереди год.
Год прошёл.
Возвращение Сережи прошло фактически безболезненно. Зато она обрела Лёшу, и носит под сердцем их общего малыша. И порой не может поверить в счастье, что ей досталось.
— У меня будет условие, — сказала она, вернувшись в реальность.
Как и ожидалось, Алексей встрепенулся.
— Готов выслушать и обсудить.
— Я не буду настаивать на своем трудоустройстве, если ты мне поспособствуешь с кулинарными курсами. Хочу ещё кое-чему подучиться и… ай, Леша!
Она оказалась на полу. Благо, Шалов сам завалился на спину, а Полину уложил себе на грудь.
— Кулинарные курсы? Девочка, да я только рад! Какой же мужик будет против, чтобы его женщина научилась вкусно готовить?
В тот день Полина благополучно умолчала о том, что собирается готовить не только для семьи. В её планах было открытие маленькой кондитерской. Пока, конечно, на дому, а там — посмотрим.
Это, что касается их семьи.
У Ники и Беркутова было сложнее.
Официально Егор находился в трауре и прерывать его считал неправильным. Ника его поддержала. Они решили пожениться через месяц после годовщины смерти жены Егора.
— Так будет правильнее, — сказала Ника, когда девушка впервые встретились.
— Согласна.
Беременность Ники не изменило их планы. Ника пожала плечами:
— Буду матерью-одиночкой, — задорно усмехнулась она.
Беркут слышал её заявление и усмехнулся в ответ.
— Не долго будешь, милая. Уж поверь.
И все присутствующие поверили.
Сегодня они собрались на барбекю в загородном доме Егора и Вероники. Мужчины ушли готовить мясо на улице, а девушки расположились на просторной застекленной веранде. Погода портилась, чувствовалось скорое наступление холодов и зимы. Ника себя не особо хорошо чувствовала, была бледной, но счастливой, несмотря на периодическое ворчание и жалобы.
— Я так рада, что мы вместе, Полюнчик. Дружить семьями — это круто.
— Полностью согласна.
— Вместе росли, учились, теперь и друзья в мужьях. Слушай, а как ты думаешь, наши мелкие будут дружить?
Полина неопределенно пожала плечами.
— Да кто же знает. Поживем-увидим. Я опасаюсь загадывать так далеко.
— Когда с Лёшей расписываетесь?
— Пятнадцатого декабря.
— О! Уже скоро.
— Да, запланировали эту дату. Не хочу долго тянуть, подозреваю, что после Нового Года я уже буду с приличным животиком.
— Это да.
Ника положила руку на пока плоский живот и устремила взгляд куда-то вдаль.
— Всё так быстро закрутилось, да, Поль?
— И не говори.
— Полюнчик, извини, что спрашиваю… Но не могу смолчать. Понимаю, что эту тему затрагивать тебе не особо по душе… Что с Сережей?
— Он уехал, Ника. Далеко. Куда именно — не знаю. Мы с ним прекратили поддерживать связь. Возможно, где-то в глубине души я и испытываю от этого сожаление, возможно, мне бы и хотелось знать, что с ним, как дальше складывается его судьба, всё-таки он мне не чужой человек. Но… — тут она сделала паузу и посмотрела в сторону мужчин, что суетились у гриля. — Лёша ревнив. У нас только устаканились эмоции, и тревожить всё заново… Нет, не могу. И не хочу. Чуть позже, может, через годок я обязательно подниму эту тему. Но не сейчас.
— Я краем уха слышала про несостоявшийся бой между мальчиками.
— А это вообще цирк.
— Мужчины…
— Ну, да. Действуют импульсивно.
— Впрочем, как и мы.
Девушки переглянулись и негромко засмеялись.
— Так, с улицы пошёл запах мяса, — Ника состроила страдальческое лицо. — Пойду-ка я чаю нам зеленого с мятой заварю.
АЛЕКСЕЙ
Алексей поставил шампур на гриль.
— Хорошо у тебя тут, Беркут.
Егор как раз нанизывал мясо на другой шампур.
— Я тебе говорил, что не хер вторую квартиру брать, надо было землю покупать и строиться.
Шалый мотнул головой.
— Я боюсь — не потяну.
— Потянешь, куда ты денешься. К тому же, сейчас остепенился, деньги в дом будут идти.
— Что-то делать надо. Не хочу, чтобы ребенок с Полей в квартире были заперты. Свежий загородный воздух полезнее выхлопных газов.
— Вот и давай, продавай одну хату. С землей помогу.
Алексей призадумался. А это вариант.
В городе хорошо работать, развлекаться. Опять же, когда ты молод и кобелишься. Со временем появляются другие ценности. Семья, дети. Стоило представить, как вскоре он возьмет на руки своего ребетёнка, у Алексея начинало щемить в груди. Он всегда хотел ребенка. Будь на то воля провидения, стал бы отцом и в восемнадцать лет. Поэтому, когда узнал, что Поля не предохраняется, а он конкретно оплошал, у него даже не возникло сомнений — Поля забеременеет, будут рожать. Он даже надеялся, что она забеременеет, и у него будет железный повод привязать её к себе, особенно, после признания, где она говорила, что хочет детей и боится, что не сможет зачать. Ребенок от него заставит её раз и навсегда выкинуть из головы мысли о Баранове. Её «Сережа» до сих пор выбешивало его.