Она удивленно смотрит на меня, и снова начинает грызть шоколад. Ей я нравлюсь, я вижу это.
- Сколько тебе тогда лет? И за что ты в "Носке" если не секрет?
10, 30, 100. Этого я не знаю, я помню, что мне могло быть 25, но я мог умереть и в 40! Я не знаю, за что в "Ноксе", похоже это то, что я и сам хочу узнать. Я говорю это Натали, но она мне не верит.
- Ты не спал с женщиной, ты не знаешь сколько тебе лет? А может ты болен чумой? Я страшно боюсь этой заразы.
Нет, я просто хочу найти ответы. Оставайся здесь, отдыхай, а я пойду в клуб.
- Постой! Не обижайся на меня, я не хотела тебя обидеть.
Я не обиделся, а рад, что познакомился с тобой. Я оставляю плеер на кровати и смотрю на нее.
Она падает на спину и кровать принимает ее. Она лежит раскинув руки и становится похожа на крест который упал. Натали засыпает, а я выхожу из своей конуры. Старый Сэм все сторожит у двери и ухмыляется мне. Я закрываю дверь на ключ.
- Смотри, пожалеешь, что связался с ней! - говорит он.
Отстань, я хочу потанцевать.
- Ну и ну, не вздумай, я видел как ты дергаешься на танцполе. Тебя примут за наркомана!
Я прохожу мимо него, но Сэм хватает меня за рукав.
- На улице полно легавых, они проверяют каждого, кто выходит из клуба. Не суй свой нос так близко к музыке, здесь могут быть переодетые копы. У них твои портретики.
Плевать, у меня есть пушка: я убью сколько смогу, и оставлю одну пулю для себя. А потом, когда я вернусь, я убью еще копов. Понимаешь меня седовласка Сэм?
Он злится и не отпускает рукав.
- Если с тобой что-то случится, меня скормят голодным бомжам братья Гримм, а твой дружок Скольд подвесит меня мертвым за яйца на фонаре около клуба. Поэтому ты никуда не пойдешь, а будешь сидеть в своей конуре. Понял меня малыш?
Отпусти!
- Я лишь прошу об услуге, малыш! Ты поверишь, если я скажу что привязался к тебе? И мне есть до тебя дело.
Я смотрю и молчу. Нет, говорю я ему. И музыка начинает звучать с новой силой. Ди-джей сводит пластинки в адский микс, и стены клуба сотрясаются от басов. Люди танцуют, хоть скоро и утро, если вечную ночь можно так назвать. А я стою в служебных помещениях, и Сэм держит меня за рукав. Его морщины шевелятся, и сам старик злится.
- Тогда мы пойдем вместе, хоть я задницей чувствую, что случится беда!
*
...ТОТ КТО ДАЖЕ ТОЛКОМ НЕ ЗНАЕТ КАК ЕГО ЗОВУТ! ЭЙ НЕ МОРЩЬСЯ, Я ПЛОХОЙ РАССКАЗЧИК, НО ТЕБЕ ПРИДЕТСЯ ДОСЛУШАТЬ МЕНЯ ДО КОНЦА! ИМ ОБОИМ НУЖНО СЧАСТЬЕ, А СЧАСТЬЕ В СЕКСЕ! НО МАЛЫШ БЫЛ СЛИШКОМ НЕОПЫТЕН, И НАТАЛИ ЛЕГЛА СПАТЬ НЕСЧАСТНОЙ. Я ИЩУ ЕЕ! Я ДЕЛАЮ ВИД, ЧТО ИЩУ ЕЕ. НАТАЛИ ПРЯЧЕТСЯ В ЭТОЙ КОНУРЕ. ПУСТЬ ЕЙ БУДЕТ СТРАШНО ХОТЬ НЕМНОЖКО! ВЕДЬ МНЕ НЕТ ДЕЛА, ДО ВСЯКИХ ТАМ ВАВИЛОНСКИХ ШЛЮШЕК ЗА 100 КРЕДИТОВ. МНЕ ПРОСТО ИНТЕРЕСНО НАБЛЮДАТЬ ЗА НИМИ. ВЕДЬ Я ТАК ОДИНОК, А ОНИ НЕ ХОТЯТ В ЭТО ВЕРИТЬ...
*
Музыка стучит по мозгам, но меня не тянет спать. Я совсем не устал. Во всей этой суете, лишь старый Сэм чувствует себя, как в своей тарелке. Он получает кредиты за меня, и носит длинный плащ, похожий на расправленные крылья мотылька. А мне хочется убраться из этого заведения подальше отсюда, потому что я чувствую, как копы приближаются ко мне все ближе и ближе. Алкоголь закипает в воздухе, смешивается с табачным дымом, что впитывается в кожу, и все это замешивается на скоростных ритмах танцпола. Кажется, как клетки собственного тела расползаются и оседают на пол, барабанные перепонки больше не могут выдерживать такого напора звука, а мозги просто сохнут на глазах. Но люди вокруг танцуют.
Но братья Гримм затеяли эту безостановочную вечернику, чтобы сбить копов со следа. Зачем я им? Я пуст: без кредитов, без связей! Лишь маленький бродяга, который потерялся в дебрях "Нокса". Скольд просил за меня, но братья Гримм не любят людей. В кармане я ощущаю сталь своего хромированного палача, и чувствую, что очень скоро он мне пригодится. Патроны как живые сами лезут в ствол. Я не люблю легавых.
К барной стойке подплывает нечто. Я наблюдаю за ним, и он мне не нравится. Белобрысое существо с черными как ночь глазами, худыми ручками что протягивают мне визитку, и белой как у женщины кожей. Одет во что-то цветастое и полосатое - что светомузыка не дает рассмотреть - к тому же от него воняет наркотой. На визитке совсем ничего: "Чарли 11-002. РАЗВЛЕЧЕНИЯ НА ДОМ"
- Ты не видел здесь случаем эту бабу? - он вытаскивает из кармана фото и показывает мне.
Натали смотрит на меня с глянцевой фотографии своими серыми глазами. Безудержно красивая вавилонская шлюха без тени смущения. Внутри меня все съеживается.
Я не видел ее, отвечаю ему я. Он же протягивает мне под ладонью кредиты. Я ему повторяю то же самое и добавляю, что у меня в этом клубе бесплатная выпивка, и ты педик двигай отсюда подальше.
Он дергается, хватает фото и бабки. Делает вид, что встает из-за стойки. Но я чувствую неладное: Чарли приставляет к моему животу нож. Второй раз за вечер - это уже слишком. Но я уже три секунды держу направленный ему в яйца Пустынный орел. Моя птичка хочет полетать, но я не смогу убить человека. Только себя!
Эй, говорю, посмотри себе между ног и убери свои игрушки. Если тебя с этим увидит мой Старый Сэм, он съест твои внутренности, и запьет все это твоей прогнившей кровью.
Наркоман, или кто он там, нехотя, но послушно опускает нож, но резко толкает меня и мой Пустынный орел наконец-то обретает свободу. Мощный выстрел перекрывает даже звук музыки, и я кожей чувствую, что сюда, как тараканы полезли легавые. У меня мало времени. Пуля разворотила негодяю промежность, и он верещит как сука. Он больше не посмотрит на Натали, этим похотливым взглядом. Чарли медленно падает и роняет фото. Мое лицо покрыто его кровью. Мелкими каплями. Его яйца дали течь, а в штанах огромная дыра, что я вижу даже пол. Я хватаю изображение Натали, и пытаюсь выбраться из-за барной стойки. Но переполох дал о себе знать. Мертвый сутенер зажимает руками дыру, и кряхтит. Но меня больше не интересует его дальнейшая судьба.
Две пули врезаются в дерево бара, и я оборачиваюсь со стволом. На меня бегут двое легавых, но танцующие все еще держат этот хаотический поток, который секунду назад был танцполом. Еще два выстрела, и кое-кто из посетителей падают замертво. Отстреливаться здесь нельзя!
Музыка мертва. "Асфальтированный рай" превратился в "Асфальтированный ад". Надо попросить близнецов, чтобы они переименовали его. Копы расталкивают людей и не сводят с меня взгляда. Но я выпускаю пулю в их сторону, и бегу в свою конуру. Натали спит и ей плевать, что там происходит. Я расталкиваю ее на кровати и прошу бежать со мной.
- Что случилось? - спрашивает меня сонная Натали. - Еще так рано!
Я завалил твоего сутенера, и еще кажется меня нашли копы, говорю ей я. На кровать летит ее фото с которой она смотрит серыми глазами.
- Ты убил Чарли? - она возбужденная вскакивает с кровати.
Но я не отвечаю а вытаскиваю ее из бывшей ночлежки и бегу с ней по коридору. Впереди темно, это служебный выход, через который вносят продукты и спиртное. Шум ног отдается эхом от пустых стен. На коляске перед нами появляется оно, его придерживает все тот же китаец.
- Что случилось, почему в клубе копы? - спрашивают братья Гримм и смотрят на меня желтыми глазами. Китаец мгновенно вытаскивает УЗИ, а я оборачиваюсь. Из-за поворота выскакивают трое легавых, и бегут по коридору к нам. Здесь темно, но силуэты легавых проступают как на стереофотографии.
Некогда объяснять, я обязательно вернусь к вам, говорю я им, и тащу Натали за собой.
Там же за спинами копов оказывается и старый Сэм, в руках у него огромный разделочный нож для мяса, а полы плаща развеваются как крылья у мотылька. Я успеваю заметить, как он им взмахивает, и гладкая блестящая сталь ловит тусклый свет огня под потолком, и голова одного копа летит к ногам братьев Гримм. А китаец-служка уже разряжает обойму УЗИ в сторону оставшихся копов. Выстрелы пугают нас, но мы вырываемся через дверь, и холодная ночь резко остужает наш пыл. Натали запыхалась, и она больше не может, но мы должны бежать. Все вокруг как в страшном сне, который больше не приснится. У главного входа копы продолжают ломиться. Их больше полусотни, и у всех у них пушки. А стены обклеены моими портретами. Мой фото-робот на желтой бумаге. Мое лицо испугано, и настоящее, и то, что на стенах. Внизу подпись: ЭЙ, ДЕТКА! Я ВЫШЕЛ НА ТВОЙ СЛЕД, МЫ СКОРО ВСТРЕТИМСЯ!