Он притягивает меня к себе и нежно целует.
– Я люблю тебя, Калла.
– Я знаю.
В этот момент я точно знаю, что это правда. Впервые за несколько месяцев. Я это чувствую. Поэтому я верю.
Я забираюсь на мотоцикл следом за Дэром и прижимаюсь щекой к его спине.
Под моими ладонями бьется его сердце: трепетное, мощное, живое.
И мне тоже нужно жить.
У меня есть для этого повод: теплый, живой и сидящий прямо передо мной.
Солнце согревает мою спину, пока мы въезжаем на гору.
44
Quadraginta quatuor
Я уютно устроилась на кровати брата, положив его раскрытый дневник себе на колени. Здесь, среди его вещей, сильнее всего ощущается его присутствие. Это помогает мне расслабиться и почувствовать себя комфортно.
Я открываю потрепанную книжицу и пролистываю несколько страниц, прежде чем нахожу то, что искала… последние несколько записей. Моя кровь стынет в жилах, когда взгляд пробегает сквозь строчки… Сумасшедший, безумный бред образует линии и наполняет всю страницу.
Все это написано моим почерком.
– Я думала, что я – это он, – бормочу я. – Под конец его дневник стал моим.
Дэр сидит рядом, не рискуя нарушать личное пространство моего брата. Он знает, насколько священно оно для меня, в особенности теперь.
– Человеческий организм – потрясающая вещь, – говорит он, словно ведет научную лекцию. – Твой разум отлично знает, как оградить тебя от излишней боли.
Я кручу в своей ладони карту Таро, проводя пальцем по надорванным краям.
– Интересно, что она означает, – любопытным шепотом бормочу я. – Я не знала, что Финн умеет их читать.
Дэр молчит, потому что, естественно, мы никогда не узнаем ответ.
Внезапно дневник выпадает у меня из рук, страницы пролистываются в хаотичном порядке.
Когда он касается пола, задняя часть его обложки захлопывается… На ней выгравирована идеальная метафора для всей его жизни.
История окончена.
Я сглатываю.
– Любовь всегда была для него метафорой, – произношу я.
– Что? – Дэр наклоняется поближе ко мне, но я лишь встряхиваю головой.
– Ничего.
– Прогуляемся по пляжу? – слегка улыбаясь, предлагает он. – Нам обоим нужно подышать свежим воздухом.
Мы спускаемся вниз по ступенькам, и я вздрагиваю, когда мы проходим мимо молельни, потому что в памяти всплывает день похорон. Меня передергивает, когда перед нами оказывается сарай: я помню, как Финн рубил здесь дрова. А еще все внутри меня сжимается, когда мы проходим мимо причала, ведь мы с братом так часто выходили в море на лодке.
– Той ночью… когда я напилась. Я сидела здесь и ждала, когда Финн причалит сюда на нашей лодке. Но на самом деле это была я. Я выходила в море на лодке одна.
Дэр смотрит в океанскую даль.
– Я тогда наблюдал за тобой, и когда ты ступила на берег, то сразу понял, что ты пьяна.
Я сильнее сжимаю его ладонь, но смотрю вдаль. Потому что, господи, мне так стыдно за это! За все это!
– И там, в Ноктэ, – бормочу я, – те инициалы принадлежали нам. Мы ходили туда несколько раз.
– Да. Тебе и мне. А еще Финну.
Я смотрю на него совершенно по-новому, потому что до этого в фокусе моего внимания была только моя собственная боль, но я совсем не задумывалась о нем. За то время, что Дэр провел здесь, они с Финном стали хорошими друзьями.
– Ты помогал Финну с его выпускным научным проектом. – Моя память внезапно воссоздает момент, когда Финн и Дэр корпели над кухонным столом, собрав трубки для лабораторных опытов и другие инструменты.
Дэр улыбается.
– Да. Возможно, дом взлетел бы на воздух, если бы он делал это в одиночку.
Я сохраняю серьезный вид, но на самом деле мне смешно.
– Возможно.
– Я ни разу не спрашивала тебя, как ты справляешься?
Дэр смотрит на меня сверху вниз.
– Сейчас уже лучше. В какой-то момент я думал, что потерял вас обоих.
Я тяжело сглатываю, воскрешая в памяти тот день, когда он изранил кулаки о стену сарая.
– Наверное, ты был на грани срыва.
– Ты себе и представить не можешь.
Но в этом он ошибается.
– По крайней мере, у тебя есть твои воспоминания. Мое же сознание сейчас больше напоминает мне швейцарский сыр.
Буквально на секунду я закусываю губу.
– Тот портрет, который ты нарисовал. Где я голая и на каблуках…
Дэр опускает на меня взгляд.
– Ты вспомнила тот день, который вдохновил меня на эту картину?
О, да! Теперь я точно могу воссоздать его в памяти. Это было прямо перед окончанием школы, и это было замечательно.