Папа издает странный звук, словно он подавился, и берет со стола свою тарелку (которая, по удивительному стечению обстоятельств, является одной из 16 идеально подобранных китайских тарелок, подаренных им на свадьбу), а затем быстро исчезает за кухонной дверью. Я в ужасе смотрю на своего брата.
– Мама умерла. Она больше не может что-либо подумать.
Взгляд Финна непоколебим.
– Ты не можешь знать этого наверняка. Ты не знаешь, что она видит и чего она не видит. Так ты хочешь нанести ей визит сегодня?
В его голосе слышится что-то жесткое: тембр мягок, но в нем присутствует осуждающая нотка. Я с усилием сглатываю, потому что к такому разговору сейчас готова меньше всего.
– Я не могу… пока, – наконец, говорю ему я тихо.
Взгляд его голубых глаз смягчается, но он не отводит их.
– Не думаю, что со временем станет легче, – отвечает он.
Я встряхиваю головой.
– Я уже не надеюсь на это. Я просто… пока не готова. Только не сейчас.
– Хорошо, – соглашается Финн. – Чем еще ты собираешься в таком случае заняться сегодня?
Я смотрю в окно, мой взгляд моментально приковывает к себе водная гладь.
– Очень хочется крабов.
Финн улыбается, медленно и расслабленно: это та улыбка, которую я люблю больше всего.
– Так ты хочешь устроить охоту на крабов?
И вот я бросаю всю посуду на кухне, а также работу по дому, которую наметила на сегодня, накидываю потрепанную старую одежду и надеваю на голову широкополую шляпу, чтобы защитить свою бледную кожу от солнца. Мы с Финном встречаемся в фойе.
– У тебя есть крем против солнечных ожогов? – спрашивает Финн, его взгляд указывает на мою огромную пляжную сумку.
Я киваю.
– Конечно.
Мы направляемся к тропинке, которая ведет прямо на пляж, затем взбираемся по камням и продираемся через разбросанные водоросли. Наша маленькая лодка легонько покачивается на воде, ее сереющие бока выцвели на солнце.
Когда наши ноги ступают в лодку, я ощущаю вкус соленого морского воздуха на своих губах, а воздух резко отдергивает волосы с моего лица. Сеть для лова крабов уже прикреплена к багажному отсеку; Финн опускает якорь, и лодка дрифтует посреди бухты.
Солнечные лучи проникают сквозь полупрозрачную ткань рукавов на моей рубашке, и я представляю, сколько новых веснушек образуется из-за этого на моем теле, но это не имеет никакого значения. Все, что меня волнует, – это плавное движение по водной глади, сквозь волны, все дальше и дальше в океанскую даль.
Финн наклоняется и захватывает ловушку для крабов, перебрасывает ее через край лодки. Оранжевый буек болтается в воде, обозначая точку, в которой нужно свернуть в другом направлении. Затем мы забрасываем следующую ловушку. Всего, в общей сложности, мы устанавливаем пять, после чего направляем нашу лодку дальше в море и, пока она дрифтует, лениво нежимся под солнцем.
Я направляю свой взгляд высоко в небеса, вглядываясь в их синеву. Облака резвятся и играют друг с другом, балансируют в воздушной глади, растягиваются и просто живут своей собственной жизнью. Я размышляю о том, где именно среди этих воздушных замков прячется Рай. И существует ли он вообще. Я думаю об этом по большей части из-за мамы. Потому что она всегда рядом, где-то на периферии моего сознания. И потому что сегодня утром Финн сорвал пластырь с моей болезненной раны, которая уже начинала заживать.
– Может, Рай существует где-то в другом измерении? – продолжаю я размышлять вслух. – Может, люди существуют там прямо сейчас, двигаются и разговаривают одновременно с нами, а мы просто не видим их. И возможно, они тоже не могут увидеть нас.
Финн ложится на спину, подкладывает руки под голову и закрывает глаза.
– Я думаю, они видят нас.
– Значит, ты полагаешь, что Рай существует? – спрашиваю я с сомнением. – Как ты можешь быть уверен в этом?
– Я не могу, – отвечает он, – но мне хотелось бы верить. Мама тоже верила.
Это захватывает мое внимание, и я пристально смотрю на него.
– Откуда ты знаешь?
Он не обращает внимания на мой встревоженный тон.
– Потому что она рассказала мне об этом однажды. Ей нравились подобные книги, «Куриный бульон для души», помнишь?
И я, естественно, помнила.
– Она купила мне «Куриный бульон для души подростка» в прошлом году. Положила его в мой рождественский носок.
Я не могла этого забыть, потому что тогда больше всего мечтала о карте для покупок на iTunes.
Финн слегка улыбается.
– Ну, она положила «Куриный бульон для скорбящей души» в фойе. Однажды, когда мне было очень скучно, решил почитать ее, и она поймала меня за этим.
Я хихикаю, потому что могу себе только представить, насколько она была счастлива увидеть подобное… Должно быть, она подумала, что ее влияние наконец-то распространилось на Финна и его литературные предпочтения. Она любила эти чертовы книжки.