– Одна из историй была про жизнь после смерти. Что-то в таком духе. Она нравилась маме больше всех.
Финн замолкает, а я жду продолжения.
Продолжаю ждать.
– И?..
– И – что? А, ты хочешь услышать историю?
Я закатываю глаза.
– Это же очевидно!
– Хорошо. – Финну это все уже явно наскучило, но брату удается немного развеселить меня. – Однажды, давным-давно, существовала колония водяных жуков. Они были очень близки между собой, как семья. Куда шел один, туда отправлялись и остальные. Но время от времени случалось так, что кто-то решал уйти в одиночку, он забирался на цветок кувшинки и никогда больше не возвращался. Это было величайшей загадкой для семейства жуков. Они не могли понять, куда пропадают члены их семьи и почему они исчезают. Жуки часто обсуждали это между собой, беспокоились об этом, но так и не смогли прийти к разгадке.
Финн открывает глаза и смотрит на воду позади меня, на волны, на тонкую линию горизонта. Его взгляд останавливается на красной точке маяка в отдалении от нас. Он наблюдает за пеликанами, которые ныряют в воду, чтобы раздобыть себе немного еды на обед, за волнами, вдребезги разбивающимися о камни.
– Так вот, однажды еще один жучок забрался на кувшинку, его заставили это сделать неведомые силы, живущие в нем самом. Он не понимал, что это за силы, и не мог их контролировать. Когда он, наконец, оказался внутри кувшинки, его окутали солнечные лучи, и он превратился в прекрасную стрекозу. Жучок сбросил с себя тело водяного жука и расправил перламутровые крылья, переливающиеся на солнце всеми цветами радуги. Крылья были такими большими и сильными, что теперь он мог летать по воздуху и совершать немыслимые виражи в небесах.
Новорожденная стрекоза была в восторге от своего нового воплощения и подумала про себя: «Мне нужно вернуться обратно и рассказать обо всем остальным. Им нужно узнать, что происходит с ушедшими, и они сразу перестанут переживать». Поэтому он стал кружить и парить по воздуху, прямо над водой. Но к сожалению, он не смог нырнуть на глубину, где плавали все жуки. В своей новой форме он больше не мог общаться со своей семьей. Но несмотря на это, он вдруг почувствовал гармонию с миром, потому что понял, что однажды вся его семья тоже превратится в стрекоз, и тогда все они снова будут вместе.
Финн замолкает и смотрит на меня.
– То же самое и с Раем. Когда люди умирают, они просто перемещаются в другое место, лучшее, чем наш мир, однако они больше не могут с нами общаться, потому что обрели иную форму. Но это вовсе не значит, что они больше не реальны. Или что мы больше никогда не встретимся с ними.
В горле зарождается неприятный комок, и мне приходится откашляться.
– И мама верила в это?
Финн кивает.
– Да, она сама мне об этом сказала.
История кажется мне красивой настолько, что я вот-вот расплачусь. Это заставляет меня чувствовать обиду на Финна, потому что он смог разделить прекрасный момент с мамой, а я – нет. Но я гоню от себя прочь эту иррациональную эмоцию. Мне достаточно того, что теперь и я знаю об этом.
Еще немного мы плывем в абсолютной тишине, я спускаю руку из лодки, проводя пальцами по водной глади.
Проходит еще около часа, когда Финн снова произносит:
– Нам нужно сходить на кладбище, ты согласна?
Я киваю.
– Ладно.
Он поднимает одну бровь.
– Ладно?
Я отвечаю еще одним кивком.
– Да. Скоро.
Брат улыбается мне, и эта улыбка искренняя. Еще час нас качает на волнах, а мы бесцельно сидим в лодке, наслаждаясь моментом. Наконец, Финн поднимается. Он поворачивает штурвал в сторону первой ловушки для крабов. Когда мы добираемся до нее, я перегибаюсь через край лодки и затаскиваю ее на борт. Ловушка пуста. Но вторая наполнена крабами, с третьей нам тоже везет. В итоге наш улов – это пять крабов, что представляет собой вполне хорошее завершение дня.
Мой живот начинает урчать при малейшей мысли о том, чтобы извалять их ножки в масле и отправить прямиком ко мне в желудок.
Мы направляемся в сторону берега: Финн ведет нашу лодку по волнам, а я опускаю шляпу на скамью рядом с собой и перемещаю крабов в корзину. Их клешни издают скрежет, когда крабы перекатываются в своем пластиковом вместилище, и на один короткий момент мной овладевает пресловутое чувство вины, потому что совсем скоро я брошу их в кастрюлю с кипящей водой.
– Вот черт! – бормочет себе под нос Финн, устремив взгляд куда-то вперед, сканируя взглядом тропинку, заросли кустов и деревья, лужайку перед гостевым домиком.