Он смотрит на меня, а затем встряхивает головой.
– Я должен был сам догадаться.
Я киваю.
– Ты не мог знать об этом. Выступ состоит из очень тонкого земляного слоя. Он не выдержал бы человеческого голоса. Я должна была сразу предупредить, как только ты сюда пришел, но я не подумала об этом.
Потому что я не привыкла к тому, что здесь есть кто-то еще, кроме членов моей семьи.
Потому что он взволновал меня своей татуировкой с надписью «Будь свободен» и своей противоречивостью.
Улыбка медленно расползается по его губам, но в ней нет искренности. Она натянутая, фальшивая. Это его та самая вынужденная улыбка, которая на самом деле есть в арсенале у каждого из нас. Вся жизнь – театр, и все мы вынуждены улыбаться на этой импровизированной сцене.
– Ну, я бы сказал, что ты искупила свою вину тем, что только что спасла мне жизнь.
Если честно, складывается впечатление, что он этому совсем не рад. Его глаза наполнились грустью и сияют не так, как раньше, словно он пытается скрыть то, что у него внутри, от всего мира и от меня.
Разве ты не рад, что остался в живых?
Мне хочется спросить его об этом. Эта мысль искушает меня, она слишком соблазнительна. У него есть почти все, о чем мечтают люди. Красивая внешность, острый ум, бесподобная харизма. Но Дэр не кажется счастливым, обладая всеми этими качествами. Или это оттого, что он теперь сирота?
– Ты выглядишь очень опечаленным, – резко выдаю я, не в силах остановиться.
Дэр окидывает меня внимательным взглядом, как будто взвешивает мои слова. Его бровь скользит вверх.
– Это твой официальный вопрос?
Я молча киваю. Да. Официальный вопрос.
Он вздыхает, и в этом звуке отчетливо слышится ощущение потерянности. Оно словно парит в воздухе над краем пропасти. Взгляд Дэра направлен куда-то вдаль, на океанскую гладь.
– Потому что я все потерял.
На этот раз дар речи теряю я, потому что мне сложно переварить надломленность в его голосе, некую нотку, которую ему не удается утаить от меня. А дальше Дэр наносит мне повторный удар, добавляя к своей предыдущей фразе нечто пугающе личное, от чего у меня перехватывает дух.
– Я не уверен, что снова смогу обрести себя.
Из его глаз на меня льется тьма, она чернее черного, темнее, чем сама ночь.
– Ты хочешь сказать, что потерял самого себя? А не просто потерял что-то важное, – делаю я вывод из сказанного, стараясь ненароком не превратить это в вопрос.
Он коротко кивает.
– Думаю, так и есть, – его голос режет меня, словно острый скальпель.
Он потерян.
– А если я потерян, – продолжает он, – как я могу надеяться на то, что найду кого-то другого?
Я окончательно запуталась в его туманных фразах.
– А ты ищешь кого-то?
– А разве мы все не этим занимаемся? – Его взгляд пронзает меня насквозь, и сердце переворачивается внутри грудной клетки, потому что в его глазах я вижу уязвимость и надломленность.
Это выражение исчезает так же быстро, как появилось. Взгляд Дэра абсолютно ясный и сияющий, но в то же время закрытый. Он снова становится дерзким и самонадеянным, надевая свою вынужденную улыбку.
– Прости. Кажется, это выглядело чересчур драматично. Тебе стоит приписать это тому, что я был на волоске от смерти.
Я улыбаюсь ему в ответ, мрачно и спокойно.
– Я тоже была на волоске от смерти. Точнее, я однажды уже была мертва: наелась орехов в четвертом классе. Меня не было в живых полторы минуты.
Дэр смотрит на меня во все глаза.
– Каково оно?
Что за странный вопрос?
– Так себе, – даю я свою оценку.
– Не особо впечатляет, – заключает он.
Его спокойное отношение к смерти веселит меня, и вот мы уже стоим вместе на краю обрыва и смеемся в лицо смерти.
Это идеально.
Когда мы снова замолкаем, он бросает взгляд на меня.
– Почему ты сидишь здесь, на краю небытия? – спрашивает он.
Я поднимаю бровь.
– Официальный вопрос?
Он смеется и закатывает глаза.
– Боже, нет! Я думал, что ты можешь предложить его в качестве бонуса.
Я тоже поднимаю глаза к небу.
– Не сдерживай себя! Говорить о себе – это одно из моих наименее любимых занятий.
Дэр улыбается, потому что я только что бросила его же слова ему в лицо, но затем собирается с мыслями и смотрит мне прямо в глаза, досконально исследуя мою душу.
– Я думаю, тебе бы понравилось, – спокойно произносит он, – ведь это очень интересный предмет.
От его слов мое сердце грохочет и трепещет, а желудок бешено вращается вокруг своей оси. В его голосе есть что-то очень мотивирующее, что-то крайне притягательное и настоящее.