МОЯ МОЯ МОЯ МОЯ МОЯ МОЯ.
Я не могу сделать вдох.
Я не могу думать.
Я только знаю, что мои пальцы бессильно дрожат, а сердце неистово сжимается. Что за чертовщина происходит?
Финн выбрался из моей постели, проник в дом Дэра и выкрал у него рисунок посреди ночи. Черт! Он, должно быть, следил за мной все то время, что я провела рядом с домиком. Потому что только так он мог узнать о существовании рисунка.
Холодная дрожь пробегает по спине, заставляя меня вздрагивать снова и снова.
Зачем он это сделал?
Что не так с моим братом?
Заставляя себя собраться с мыслями, переворачиваю страницу за страницей, потому что именно там я могу найти ответы. Я натыкаюсь на карту Таро, спрятанную в одном из разворотов, что само по себе странно, но я вставляю ее туда, где она была, и быстро пролистываю страницы, пока не нахожу то место, где закончила чтение в прошлый раз. Его почерк жирный и громоздкий, что несоразмерно с ним самим: пальцы и руки Финна всегда были тонкими, как прутики, костлявыми и худыми.
Моя грудь вздымается, когда я читаю. Все слова написаны разным размером, с росчерками и завитушками – почерк человека не в своем уме.
NOCTE LIBER SUM NOCTE LIBER SUM
В НОЧИ Я МОГУ БЫТЬ СВОБОДНЫМ.
ALEA JACTA EST ЖРЕБИЙ БРОШЕН. ЖРЕБИЙ БРОШЕН.
ЧЕРТОВ ЖРЕБИЙ БРОШЕН.
SERVA ME, SERVABO TE. СПАСИ МЕНЯ, И Я ПРИДУ К ТЕБЕ НА ПОМОЩЬ.
СПАСИ МЕНЯ.
СПАСИ МЕНЯ.
СПАСИ МЕНЯ.
Почти на всей странице повторяются одни и те же слова и фразы, отчаянные латинские выражения, случайные сочетания букв. И, конечно же, какой-то странный символ. Я даже не пытаюсь вникнуть в его смысл. Мой брат любит мистические знаки, поэтому они тоже начертаны здесь и повторяются почти на каждом развороте. Я даже не моргаю глазом, пока не дохожу до конца страницы. Там я нахожу две схематично изображенные фигуры: мужчины и женщины. Их лица яростно исчерканы ручкой. Мужчина и женщина, их двое. У женщины огненно-рыжие волосы.
Это я.
Тяжело сглатываю и в негодовании захлопываю книгу, уставившись на океанские волны и отчаянно пытаясь забыть все, что я только что прочитала.
От чего он хочет быть спасенным?
От безумия?
Спаси меня, и будешь спасена. От чего?
Меня тоже нужно от чего-то спасать? Поэтому он перечеркнул мне глаза на своем рисунке?
У меня в горле снова застывает ком, густой, горячий, едкий.
Я не могу так поступить. Я знала, что его дневниковые записи покажутся мне нездоровыми, но не ожидала, что настолько. И я… не могу сделать это сегодня. Мне нужен перерыв от всего этого безумия.
Потому что мой брат заползает посреди ночи в мою кровать и пишет слово «МОЯ» через весь лист с моим эротичным портретом. Если бы это увидел кто-то еще, он бы наверняка подумал, что у Финна какие-то нездоровые фантазии, а может, даже сексуальные девиации. Но дело не в этом. Я точно знаю это, потому что мы – две половины целого. Мы связаны по факту рождения, и поэтому он считает, что я принадлежу ему. Он мой. А я его.
Мысли путаются между собой, но среди них я не могу найти никакого смысла, я просто не знаю, что мне делать.
Я не могу думать об этом прямо сейчас.
Это слишком.
Это слишком.
Я достаю маленькую сумку, в которой лежит зажигалка, а затем поджигаю рисунок, потому что никто больше не должен увидеть это изображение. А если увидят, то запрут Финна в специализированном учреждении, потому что не поймут его.
Не могу позволить, чтобы это случилось.
Я смотрю, как горит бумага, как уголки загибаются и чернеют. Затем я задуваю пламя, и пепел уносит ветром в океан.
Я прячу дневник в карман и иду сквозь потоки дождя (я даже не заметила, как пошел дождь) к дому. Камни на тропинке намокли, и несколько раз я поскальзываюсь и падаю. На моих ладонях появляются ссадины, но я продолжаю идти не спеша.
Дождь приносит мне очищение.
Возможно, он смоет с меня все окружающее безумие.
Потому что я не имею никакого представления о том, что мне с этим делать.
Может быть, Финн уже добрался до той точки, в которой я не смогу ему помочь?
Эта мысль вгоняет меня в ужас, парализует, и я замечаю, что застыла как вкопанная около гостевого домика, мои ноги крепко сцепились с землей, и я не могу двигать ими, не могу сделать и шага.
Дождь омывает меня, волосы обвисли бессильными прядями, пытаясь дотянуться до земли. Мои зубы начинают стучать от холода, но я все еще не могу двигаться. Паника, отчаянное желание убежать как можно дальше от дома, склеивает мои ноги с землей, словно цемент. В этот момент я сама кажусь себе сумасшедшей, потому что действительно не могу двигаться. Мои конечности словно стали каменными.