– Держись крепче, цветок каллы.
Можешь не беспокоиться.
Проходит буквально несколько секунд, мы срываемся с места и скользим вниз с горы по ровной дороге. Мои руки крепко обвивают торс Дэра, а все беспокойство исчезает в мгновение ока.
Потому что я здесь, рядом с ним, как и должно быть.
Я должна сидеть позади него, а моя грудь – упираться в его спину. Искорки пробегают от этого ощущения по всем нервным окончаниям. Его жар передается мне, его сила, я хочу впитать и полностью.
Я прикасаюсь щекой к его плечу и лениво наблюдаю за расплывчатым пейзажем, который проносится мимо нас, пока мы мчимся сквозь город, по мосту Янгс-Бей. Тяжелый мотоцикл вибрирует подо мной. Я, наконец, могу ощутить в полной мере мобильность байка в сравнении с автомобилями. Ничего удивительного, что фраза «ЖИВИ СВОБОДНО» стала его жизненным кредо и воплотилась в виде тату.
Нет ничего более близкого к свободе, чем это.
Мы мчимся по дороге, ветер бьет в лицо, и слишком быстро наша поездка подходит к концу.
Дэр останавливает мотоцикл на парковке, и мы сползаем на землю. Проходит несколько секунд, прежде чем мое умение твердо стоять на ногах возвращается. Дэр широко улыбается, помогая мне удерживать равновесие. От его прикосновений меня пронзают электрические разряды, и прекрасно это нравится. Я не могу ни на чем сконцентрироваться, потому что воспоминания обо мне, лежащей перед ним без одежды, заполняют все мысли.
– Ну?
Только спустя минуту я осознаю, что он имеет в виду нашу поездку на мотоцикле.
– Мне понравилось! – говорю я. – Надо будет обязательно повторить.
Он подмигивает мне.
– Ну нам же нужно будет как-то добираться до дома. Но для начала давай осмотрим хорошенько эти руины.
Я широко улыбаюсь и веду его вдоль пляжа, туда, где из-за тумана виднеются старинные обломки. Костяк корабля выглядит заброшенным, но очень впечатляет. Он похож на скелет какого-то огромного древнего животного. Сумасшедшее зрелище.
Минута за минутой, и мое возбуждение от пребывания вместе с Дэром у него дома сменяется ощущением влажного морского воздуха.
– «Айрдейл» сел на мель в 1906-м, – рассказываю я ему, пока мы прогуливаемся по побережью. – Хвала небу, никто не погиб. Команда корабля ждала несколько недель подходящей погоды, чтобы вернуть корабль в море, но задняя часть настолько глубоко просела в песок, что у них ничего не вышло. С тех пор он всегда находится на этом месте.
И вот теперь мы стоим перед ним, мачты и каркас корабля торчат из песка, и кажется, устремлены куда-то в небо. Дэр протягивает руку и проводит по одной из стен корабля, той же рукой он совсем недавно касался моих бедер, таким же самым движением, спокойным и благоговейным.
Я с трудом сглатываю комок в горле.
– Здесь обычно проходят обряды посвящения, – объясняю я. – Школьники прогуливают занятия и приезжают на это место со своими друзьями.
И в данном случае я исключение, потому что у меня никогда не было друзей, кроме Финна.
– Значит, вы с Финном часто бывали здесь? – спрашивает Дэр, словно он только что прочитал мои мысли, но в его вопросе нет снисходительности, а только чистое любопытство.
Я киваю.
– Да. Обычно мы останавливаемся, покупаем кофе и приходим сюда посидеть. Это прекрасный способ убить время.
– Так покажи мне, – просит меня Дэр и ведет меня за руку по узкой береговой линии.
Мы садимся на влажный песок и смотрим на погибший корабль, способный даже после смерти противостоять океану с его буйными волнами и крикливыми чайками.
– Должно быть, здесь было здорово в детстве? – интересуется Дэр, уставившись на линию горизонта.
Я киваю.
– Да. С этим мало что может сравниться. Свежий воздух, открытая вода… Было бы еще лучше, не оставайся я все детство в похоронном бюро.
Мне становится смешно от собственных слов, но Дэр смотрит на меня очень внимательно.
– Это правда было так тяжело? – серьезно спрашивает он, но не без нотки любопытства в голосе.
Я молчу, не с силах ответить сразу. И правда, было ли это так тяжело? Разве жизнь в одном доме с похоронным бюро сделала мою судьбу такой сложной? Или причина крылась в заболевании моего брата, которое, по сути, и отгородило нас от ровесников?
Я пожимаю плечами.
– Не знаю. Мне кажется, все, в той или иной степени, сыграло свою роль.
Дэр кивает, просто принимая факт, что иногда в жизни такое случается. Это головоломка, состоящая из миллиона мелких деталей, и если одна из них оказывается бракованной, то весь конструктор рушится.
Например, как сейчас. Всего пара часов прошла с того момента, как я лежала перед ним обнаженная, а теперь мы сидим здесь и разговариваем как ни в чем не бывало.