Кто же тогда я? Его жертва?
Господи, пусть это будет так!
При падающем ему прямо в лицо свете его глаза отливают золотистым, и я ловлю себя на мысли, что не могу отвести от них свой взгляд.
– Спасибо, – отвечаю я. – Готова поспорить, мой брат уехал вместе с ним.
Я предпочитаю умолчать о том, что ночью Финн спал со мной в одной постели: это может показаться странным. Как обычно, некоторые вещи приходится скрывать во имя создания пристойного образа.
– Этого я точно не знаю, – отвечает Дэр. – Еще не видел Финна сегодня.
– Уверена, что так и есть, – бормочу я.
Хотя есть также вероятность, что отец просто решил отвести Финна на групповую терапию. И теперь я могу свободно сконцентрироваться на происходящем здесь и сейчас.
Например, на Дэре Дюбрэе.
Он улыбается своей самой ослепительной улыбкой.
– Я подготовил для тебя вопрос, – говорит он мне, а на его губах тем временем играет самодовольство.
Я поднимаю бровь.
– Что? Уже? Ты же задавал мне один всего сутки назад.
Он усмехается.
– Да. Но я хотел бы задать его не здесь, а где-нибудь в другом месте.
Я жду.
Я продолжаю ждать.
– Например… где? – спрашиваю я, наконец.
Он улыбается.
– Я бы хотел, чтобы это было где-нибудь на воде.
Я в удивлении молчу в течение нескольких секунд.
– На воде? Ты имеешь в виду, на лодке?
Он кивает.
– Это удобно?
Конечно же, это удобно!
– Но это всего лишь маленькая лодка, – предупреждаю я его, – ничего грандиозного.
– Вот и прекрасно, – отвечает он, – потому что во мне тоже нет абсолютно ничего грандиозного.
В этом я сомневаюсь. Но конечно же, я не произношу это вслух. Я радуюсь тому, что легла спать, не раздеваясь, потому что теперь нам не придется делать паузу прямо перед выходом, и мы отправимся сразу к морю. Но об этом я тоже предпочитаю умолчать.
Поэтому я просто направляюсь наружу, не обращая внимания на начавшийся дождь.
– Не обращай внимания, – говорю я, – здесь всего лишь небольшой дождь. Волны не слишком большие.
– Я и не обращаю, – он отвечает мне широкой улыбкой, – мне не привыкать.
– Ты прав, – произношу я. – Все время забываю.
Он шагает следом за мной, и я отвязываю лодку от причала, а затем перекидываю ее Дэру. Я запрыгиваю на борт до того, как судно начнет отплывать от берега, и оказываюсь прямо рядом с ним.
Он расслабленно откидывается на корпус лодки, пока я веду судно из бухты. Дождь заканчивается так же внезапно, как начался. Тучи отступают, а солнечные лучи льются прямо на нас.
Кажется, будто я живу ради таких моментов, как этот. Когда моя скорбь рассеивается, я могу просто наслаждаться сегодняшним днем.
Должна признаться, что в моей жизни стало гораздо больше приятных мгновений с тех пор, как рядом появился Дэр.
– Ты заставляешь меня чувствовать свою вину, – тихо говорю ему я, открывая глаза.
Он сидит, раскинувшись, вытянув ноги на ближайшее сиденье. Дэр бросает на меня непонимающий взгляд, его брови немного хмурятся.
– Это еще почему, цветок каллы?
Это прозвище, которое он мне дал, заставляет меня улыбнуться.
– Потому что ты заставляешь меня забыть о моей печали, – просто отвечаю я.
Мягкость разливается во взгляде Дэра, но затем его глаза снова становятся черными, словно обсидиан.
– Ты не должна чувствовать свою вину за это, – отвечает он. – Честно говоря, это меня очень радует. Не люблю, когда ты грустишь. Подойди сюда, присядь рядом.
Он раскрывает свои объятия, и я сажусь рядом, положив голову на его твердую грудь и вслушиваясь в ритмичные удары его сердца. Дэр обхватывает меня руками, и впервые в жизни я оказываюсь в объятиях мужчины. И не обыкновенного мужчины, а Дэра Дюбрэя, который мог бы проводить время с любой девушкой, с какой только пожелал бы.
И вот сейчас он хочет, чтобы именно я была рядом с ним.
Это уму непостижимо.
Воздух под солнцем прогрелся до идеальной температуры, тепло окутывает все мое тело и проникает под кожу. Я перекидываю одну руку за борт, касаясь ладонью океанских волн и слушая биение сердца Дэра.
Оно звучит мощно и громко.
Тук. Тук. Тук. Тук.
Ритмичные удары напоминают мне тот день, когда он бил стену сарая.
Я поднимаю на него взгляд, не желая возрождать мысли о том случае, но не в силах удержаться от вопроса.
– В тот раз, – начинаю я, – когда ты поранил свою руку об стену… Что именно расстроило тебя?
Он слегка вздрагивает, но продолжает сидеть неподвижно. Его руки все так же плотно обнимает меня, его темные глаза плотно сомкнуты.