Если бы даже он пытался, он бы не смог держаться от меня подальше.
31
Trigenta unus
Проснувшись утром, я собираюсь сразу пойти повидать Дэра. Но вместе с тем мне не хочется быть слишком навязчивой.
Воспоминание о его ночной игре на пианино, пронизывающей весь дом, поддерживает меня на плаву и предотвращает наплыв паники.
Он хочет сделать нечто благородное. Я чувствую это. Так же сильно я чувствую нашу с ним связь, звенящую в воздухе, сильную, как канат, притягивающую меня все ближе и ближе. Я знаю, что он тоже это чувствует. Поэтому не могу позволить себе беспокоиться.
Все наладится. Иначе и быть не может.
Поэтому, бросив последний взгляд через плечо, я ухожу прочь от его дома, уверенная в том, что мы еще увидимся, рано или поздно.
Ослепленная солнцем, сияющим над моей головой, я решаю немного прогуляться.
Я пробираюсь по тропинкам, расчищая себе путь по скалам сквозь кустарники и ветви деревьев. Это решение кажется мне более достойным, чем снова идти к океанскому берегу.
Когда поднимаюсь на самую вершину, я с удивлением обнаруживаю там Финна, сидящего на самом краю обрыва.
Я замираю на месте в оцепенении, кровь мгновенно отливает от моих порозовевших щек.
Он свесил со скалы обе ноги, обутые в пару черных кроссовок, и беззаботно болтает ими в воздухе, изредка пиная одной ступней другую. Кажется, он даже не задумывается, что в любую секунду камни под ним могут обрушиться.
– Финн, – тихо, чтобы не напугать его, говорю я, – отодвинься подальше от края.
Он смотрит на меня рассеянным взглядом через плечо.
– А, Калла. Ты знала, что если вколоть мускатный орех под кожу, то это приведет к смерти?
Это снова заставляет меня замереть на месте.
– Я надеюсь, это не информация из первых рук? – спрашиваю я, прожигая его руки взглядом на предмет следов от уколов.
Он закатывает глаза.
– Ты же знаешь, я терпеть не могу мускатный орех.
Я с трудом дышу.
– А еще я знаю, что ты сидишь слишком близко к краю. Двигайся назад. Осторожно.
Он не двигается, и я вижу, как кусочки глины начинают перекатываться к краю скалы под ним. Раскаты ударов сердца звенят у меня в ушах.
– Не хочешь сходить сегодня к маяку? – спрашивает он, делая вид, что не слышал моего вопроса.
Он смотрит на океан, на радиомаяк вдалеке, на летающих над нашими головами чаек.
– Да, – без промедлений отвечаю я, – пойдем туда прямо сейчас!
Снова пожав плечами, Финн неуклюже поднимается на ноги, слегка поскальзываясь на камне. Одна кроссовка летит вниз с обрыва, но Финн, кажется, не обращает на это ни малейшего внимания. Он идет ко мне, словно сидеть на краю скалы – это самая обычная вещь, которой могут заниматься люди на Земле, словно он не видит в этом ничего опасного.
Я обхватываю его обеими руками, обнимаю так крепко, насколько хватает моих сил.
– Да что с тобой такое? – шепчу я в его шею, вдыхая запах пота. – Зачем ты это сделал?
– Сделал что? – спрашивает он самым невинным голосом. – Я просто хотел насладиться красивым видом.
– Ты же знаешь, что это опасно, – я отстраняюсь, заглядывая в его глаза, – ты это знаешь!
– А ты знаешь, что я сидел достаточно далеко, чтобы не сорваться.
Он отвечает мне моими же словами, которые я говорила ему раньше, только в данном случае это не работает.
– Ты сидел на самом краю, – мой голос дрожит.
Но он опять только пожимает плечами.
– Я до сих пор там.
Он спускается вниз по тропинке, насвистывая мелодию, от которой у меня мороз пробегает по коже: это та самая песня, которую играл на пианино Дэр прошлой ночью.
Он тоже слышал ее. Он знает, что Дэр был в доме. Вот что так огорчило его. Кажется, я нашла мотивацию его поступка.
Я сбегаю вниз по тропинке, чтобы идти рядом с Финном.
– Ты расстроен из-за того, что мы сблизились с Дэром? Ты должен знать, что ты самый важный человек в моей жизни, Финн. И ты всегда им останешься. Что бы ни случилось.
Он останавливается и смотрит на меня.
– Калла, ты преувеличиваешь. Со мной все в порядке. Я не зол на тебя.
И он снова продолжает свой спуск.
Я иду с ним бок о бок, стараясь сохранять душевное равновесие, и поначалу у меня это очень хорошо получается. Внезапно, на полпути к пляжу, я замечаю на земле что-то блестящее, с серебристым отливом. Пробежав несколько шагов вперед, я наклоняюсь и поднимаю медальон с образом святого Михаила.
Я безмолвно вращаю его в своих пальцах, пока Финн догоняет меня.
– Зачем ты выбросил его? – требовательно спрашиваю я, – Я поняла, что ты больше не хочешь его носить, но это был мамин подарок. Это она подарила его тебе, Финн. Ты не можешь просто так выбросить его.