Он снова пожимает плечами, от чего я уже порядком устала.
– Если ты хочешь, можешь взять его себе, – говорит он безразлично, отчего мне отчаянно хочется закричать.
– Я не хочу его! Я хочу, чтобы он был у тебя! Он твой. Наша покойная мать подарила его тебе. Ты должен хранить его у себя.
Из меня готов вырваться вопль, но Финн не реагирует на происходящее. Он просто смотрит на меня в упор светло-голубыми глазами, того же цвета, что и небо.
– Но я не хочу его хранить, – легко отвечает он.
Я замираю на месте как вкопанная, подвеска остается в моей ладони, в то время как Финн выходит на каменистую дорожку и садится на землю, созерцая воду. Он спокойный, меланхоличный, и с ним явно что-то не так.
Я чувствую это всем своим телом, сердцем, теми потаенными уголками моей души, которые отвечают за нашу врожденную связь.
Поэтому мне остается только одно.
Мне потребуется помощь профессионала, кого-то, кому Финн рассказывает о своих проблемах.
Я спешно возвращаюсь к дому и забираюсь в свою машину. Спускаюсь с горы, еду через город и оказываюсь около больницы. Поставив машину на парковку, я кладу медальон в карман. Знает бог, я ни за что не отдам его обратно Финну. Он наверняка снова выбросит его, и на этот раз мне его не найти.
На онемевших ногах я прохожу через коридор, мимо абстрактной картины с изображением птицы, в кабинет групповой терапии. Я врываюсь туда в самый разгар сессии, на меня устремляются несколько пар удивленных глаз. Джейсон, психотерапевт, поднимается со своего места и направляется ко мне через всю комнату. Это невысокий блондин, он приближается ко мне широкими шагами. Очень быстро он оказывается рядом со мной.
– Калла, – приветственно говорит он, окидывая мое лицо оценивающим взглядом, – все в порядке?
Держа свою ладонь на моем локте, он выводит меня в коридор, поэтому у меня нет ни единого шанса вызвать приступ паники у его драгоценных пациентов.
– Что-то не так с Финном, – произношу я отрывисто. – Я не могу понять, что именно, и он тоже мне не рассказывает. Может, вы что-то знаете?
Джейсон пристально смотрит на меня, его рука поглаживает меня по спине, пока в его голове вызревает план, как можно успокоить разъяренную женщину. Я раздражена, потому что, как и мой отец, он должен знать, как работать с отчаявшимися людьми. Во имя всего святого, он же психотерапевт!
Наконец, он встряхивает головой.
– Я не знаю, Калла. Он ничего мне не говорил. Но даже если бы он сделал это, то я бы не смог поделиться с тобой этой информацией. Это строго конфиденциально.
– Даже если он в опасности? – настаиваю я. – Сегодня утром я нашла его на краю скалы. А потом он сказал мне, что он на краю, ну, понимаете, метафора, Джейсон. У него большие проблемы. Я постоянно замечаю, что у него дрожат руки: я боюсь, что он перестал принимать свои таблетки. Он не говорил вам ничего?
Джейсон колеблется, пристально глядя мне в глаза.
– Я не могу сказать. Все, что я могу тебе сообщить, это что Финн не был на терапии уже несколько недель.
Эти слова обрушиваются на меня тяжестью грузового поезда, я обессиленно стою перед терапевтом.
– Несколько недель? – каждое слово отдается в моих легких режущей болью. – Но это невозможно. Я сама привозила его сюда.
Джейсон с сожалением качает головой.
– Может, ты и приезжала вместе с ним, Калла, однако он не приходил сюда. Мне очень жаль.
Ему жаль. Мой брат падает на самое дно, а его терапевту жаль.
Кровь в моих жилах закипает, и кажется, я вот-вот взлечу на воздух.
– Почему вы никому не сообщили? – требовательно спрашиваю я, прежде чем уйти. – Вы же должны помогать ему!
Неудивительно, что Финн постоянно зовет меня. Ему больше не на кого рассчитывать.
Я ураганом проношусь сквозь больничные коридоры. Садясь в машину, я захлопываю дверь с такой силой, что наполовину открытое окно водительского сиденья разлетается вдребезги.
Усыпанная мелкими осколками, я сижу, а обе мои руки крепко хватаются за руль.
Perfectus.
Все становится еще хуже, когда небо Орегона напоминает о себе дождем. Я наклоняюсь в сторону, чтобы на меня не попадали капли дождя. К моменту, когда я подъезжаю к дому, я промокла до нитки.
Я снова хлопаю дверью машины настолько сильно, насколько хватает моих сил.
Эхо разносится по всему двору, а может, мне просто так кажется.
Я перескакиваю сразу через три ступеньки и вновь оказываюсь лицом к лицу со своим отцом. Он в замешательстве от моего вида вымокшей в луже крысы.
– Я только что вернулась из больницы, – грубо бросаю я. – Все это время Финн не ходил на терапию. Поэтому если ты не был обеспокоен раньше, то теперь самое время.