Все погружается в черное.
38
Trigenta octo
– Выпустите меня! – кричу я, извиваясь в попытках вырваться из рук медсестер. – Я не хотел навредить ей! Я лишь хотел помочь! Как вы не понимаете?
Никто не понимает этого, никому нет дела. Они стягивают мои руки эластичными бинтами и привязывают их к кровати.
Я бессильно рыдаю в подушку, прежде чем закусить ее зубами. Я бы ни за что не навредил Калле.
Никогда.
Все, что я делаю, я совершаю ради нее.
– Пустите меня! – умоляю я. – Я не могу оставить ее одну. Пожалуйста! Я больше так не буду! Я больше так не буду!
Но они не обращают на меня никакого внимания, и когда я поднимаю глаза, то вижу лицо отца, прижатое к стеклу палаты.
Я кричу ему, но он ничего не отвечает. Отец исчезает и больше не возвращается.
– Вернись, – шепчу я.
Но он не возвращается.
Мои слезы такие горячие, что обжигают глаза, стоит мне лишь подумать о моей сестре, спрятанной от меня где-то в огромной больнице, одинокой и напуганной, уверенной в том, что я пытался ее убить.
Я бы никогда не поступил бы так. Разве я бы смог?
ТыСмогТыСмогТыСмог. РазвеТыНеПомнишь? Мои голоса смеются надо мной, шепчут мне в ухо, визжат. ТыСделалЭтоТыСделалЭто.
Но я не делал этого.
Я не мог.
Но мои руки привязаны к кровати, и с этим нельзя ничего поделать.
Я подсыпал ей орехи. И это нельзя отрицать.
Закрываю глаза, не обращая внимания на пересмешки в моем разуме, пытаясь заставить их заткнуться.
СестроубийцаСестроубийцаСестроубийца. ТыЧудовище. Чудовище. ТыПодНашимКонтролем. МыСледимЗаТобой.
Чудовище.
39
Trigenta novem
Когда я открываю глаза, взгляд мгновенно концентрируется на Дэре рядом со мной.
Он свободно раскинулся в кресле, его глаза закрыты, а руки спокойно лежат на подлокотниках. Его тело все такое же вытянутое, стройное и гибкое. Он так же прекрасен и мрачен, как и прежде, но самое главное – он здесь.
Он здесь.
Я делаю глубокий вдох и моргаю, чтобы убедиться, что это не игра моего воображения.
Но он все еще здесь.
– Дэр, – доносится до меня собственный грудной хриплый голос.
Мне кажется, что мой голос слишком тихий, но Дэр реагирует. Его глаза мгновенно распахиваются и смотрят прямо мне в лицо.
И тут же он вскакивает со своего кресла и оказывается на коленях около моей кровати, прижавшись лбом ко мне.
– Калла, – его губы ласкают мою кожу, – слава богу!
– Как ты здесь оказался? – спрашиваю я в замешательстве. – Неужели отец…
Дэр кивает.
– Ты попросила его позвонить мне, и он так и поступил.
Благослови его небо! Поток благодарности проносится сквозь меня.
– Где он? Он пошел к Финну?
– Я не знаю, – отвечает Дэр. – Я сказал ему, что посижу с тобой, пока он не вернется.
Я закрываю глаза и вдыхаю его мускатный аромат, смешанный с запахом улицы.
– Не уходи, – прошу его я. – Пожалуйста! Однажды ты уже пообещал мне это, помнишь?
Он кивает.
– Помню. И я этого не сделаю. Больше не проси меня об этом.
Я киваю. Не попрошу.
Он берет меня за руку, его пальцы мягкие и приятные на ощупь.
– Что ты помнишь, Калла?
– Финн передал мне тарелку, – рассказываю я. – Я съела всего три кусочка, а потом поняла, что там были орехи. Пекан.
Дэр закрывает глаза.
– Как хорошо, что ты здесь, – говорит он, не открывая их. – Твой папа сказал, что даже один орех мог бы тебя убить. «Скорая» еле успела.
– Но все-таки успела, – напоминаю я ему. – И вот я здесь. Пожалуйста, пусть они освободят Финна. Он не хотел навредить мне. Я знаю, что он не собирался. Он бы никогда…
Но Дэр отступает слегка назад и садится.
– Я не знаю, что они собираются делать, – говорит он неопределенно. – Это не касается меня.
Я закрываю глаза, жгучая боль разрывает мою грудную клетку изнутри.
– Наверное, ты был прав. Видимо, мне действительно нужно было отделиться от него. Я думала, что могу быть его поддержкой… но похоже, я причиняю одну боль. Его бесит, что я так тоскую по маме. Может, он просто хотел таким образом избавить меня от страданий. Если бы меня не стало, он мог бы сконцентрироваться только на себе… не беря в расчет меня.
– А ты могла бы сконцентрироваться на себе, – прибавляет Дэр.
Я открываю глаза: его лицо такое усталое, осунувшееся. Я протягиваю руку и дотрагиваюсь до него, синий больничный браслет сползает к локтю. Когда я успела так похудеть? Мои руки стали такими тонкими!
– Я верю тебе, – внезапно выпаливаю я. – Я верю, что ты все расскажешь мне, когда будешь к этому готов.