Viridem.
The green.
Эти растения до сих пор здесь, а вот Финна уже нет.
Его машина обрушилась вниз с края скалы и погрузилась под воду.
Проезжая мимо и выглядывая из окна автомобиля, вы бы ни за что не поняли, что здесь умер Финн. Но я это знаю. Теперь я знаю это наверняка.
И это невыносимо.
Это слишком.
Я сползаю на землю, притягиваю колени к груди, закрываю глаза, чувствуя, как под веками образуются горячие обжигающие слезы. Я концентрируюсь и рисую в своем воображении лицо Финна. Представляю, что прямо здесь и сейчас он сидит рядом со мной.
– Эй, Калла, – сказал бы он мне, – ты знала, что небрежный почерк врачей убивает более 2000 человек в год – потому что им в итоге продают не тот препарат?
В ответ на это я печально встряхиваю головой.
– Нет.
Он кивает, переполненный гордостью за свое прекрасное знание странных фактов о смерти.
– И тем не менее это так.
– Но не это убило тебя.
Мой голос звучит слишком жестко, и в этот момент я осознаю, что произнесла это вслух. Но мне все равно.
Мой воображаемый Финн пожимает плечами.
– Нет. Но все мертвые одинаково мертвы, независимо от того, каким образом они умерли.
– Я не готова, Финн, – слабым голосом произношу я. – Ты не можешь просто так уйти.
Мое тело превратилось в лед, а нервы – словно кремень. Он улыбается мне: старая добрая улыбка, которую я так люблю. От нее его светло-голубые глаза буквально начинают светиться.
– Я ничего не могу поделать с этим, Калла, – серьезно отвечает он мне, – но тебе придется справиться с этим. Ты должна жить дальше.
– Как? – задаю я ему простой вопрос. – Я же не умею жить без тебя.
Боль от каждого сказанного слова режет мое сердце, как хирургический скальпель, безжалостно и точно.
– Придется, – отвечает Финн, – у тебя нет выбора, Калла. Просто сделай это.
– Калла?
Уже другой голос раздается со стороны дороги. Через минуту Дэр сидит рядом со мной, и мы вместе смотрим на море.
– С кем это ты разговаривала? – спрашивает он, старательно скрывая свою обеспокоенность.
– С Финном, – честно отвечаю ему я. – Но не переживай. Я знаю, что он не реален. Просто… Ты вряд ли это поймешь. Он часть меня, Дэр. И совсем недавно его не стало. Я не представляю себе, как с этим жить.
Мой голос надламывается, я снова чувствую себя беспомощной и начинаю плакать. Слезы текут, не останавливаясь. Дэр притягивает меня к своей груди, убаюкивает меня, защищает от жестокого мира и собственной грусти.
– Пойдем домой, – предлагает он. – Тебе не нужно долго оставаться здесь.
Здесь, где погиб мой брат.
Я согласно киваю, потому что на самом деле я понятия не имею, где должна находиться. Теперь я потеряла весь смысл.
Я позволяю Дэру отвести меня домой, приготовить мне обед и посидеть вместе со мной на крыльце, пока снова не наступает время приема пищи. Так проходит моя жизнь в течение нескольких дней.
Я живу так, словно кто-то переключил меня на автоматический режим, мое тело онемело, не в силах больше двигаться. Дэр и отец замерли в ожидании моего возвращения.
43
Quadraginta tres
На четвертый день я снова вижу сон.
Мне снится, что мы с Финном гуляем по тропинкам, занимаемся йогой посреди скал, купаемся в океане и ловим крабов. Мы всегда делали все вместе, но я больше не могу разделять с ним свою реальность. Его больше нет. Но в моих снах он все еще жив.
В моих снах он повсюду. Финн заполняет собой все окружающее меня пространство.
Но затем, когда я снова просыпаюсь и окидываю взглядом все те места, где он должен был оказаться, я не нахожу его.
Он ушел.
Когда я просыпаюсь, Дэр сидит за письменным столом Финна. Он с присущей ему элегантной расслабленностью раскинулся в кресле под лучами утреннего солнца.
– Я больше не могу оставаться здесь, – мой голос немного охрип ото сна, он звучит грубовато от нахлынувших на меня воспоминаний. – Куда бы я ни пошла… все напоминает мне.
Дэр кивает.
– Понимаю.
– Что мне делать? – шепчу я.
Он мотает головой.
– Я не могу решать это за тебя.
– Я не могу оставить Финна, – говорю я дрожащим голосом.
Дэр вновь встряхивает головой.
– Финна больше здесь нет, цветок каллы.
Я сглатываю, потому что он прав.
– Это так странно, – удивляюсь я, но фраза звучит бесчувственно. – Все это время я считала, что Финн пытается вынудить меня пойти на кладбище, чтобы я попрощалась с мамой. Но оказалось, что это мое собственное сознание старалось донести до меня правду. Ведь так?
Дэр смотрит на меня в упор, в его глазах мелькает жалость.
– Не знаю. Возможно, ты права.