— Ты хочешь меня, не так ли? — шепчу я, слова пронизаны сомнением и страхом, надеждой и тревогой.
Его глаза горят, когда он отвечает:
— Я всегда хотел тебя.
Все слова, которые я могла бы произнести в ответ, застыли в горле, сдавили язык, и поэтому всё, что я могу делать, — это двигаться. Я поворачиваюсь, чтобы предоставить ему лучший доступ: чтобы он мог прикоснуться ко мне, чтобы мог двигать своими пальцами и крепче схватить меня, и засунуть язык мне в горло, и… затем он убирает палец и предлагает мне руку.
Я в замешательстве смотрю на его протянутую ладонь, но позволяю ему поднять меня на ноги.
Я стою с ним нос к носу, моя обнажённая грудь почти прижимается к его телу. Если я хотя бы покачнусь немного вперёд, его бёдра окажутся прижатыми к моим, и…
Он приподнимает бровь:
— Хочешь его увидеть?
Его. Рисунок. Я совсем забыла.
Я киваю, с трудом сглатывая.
Деэр протягивает мне рисунок, и он прекрасен.
Я выгляжу словно модель, небрежно задрапированная на шезлонге. Деэр нарисовал развевающиеся позади меня занавески и создал вид на океан через окно. Проникающий свет подсвечивает моё тело, и я кажусь неземным созданием, чем-то потусторонним.
— Он прекрасен, — выдыхаю я.
— Ты прекрасна, — соглашается он. Деэр протягивает мне мою рубашку, и я колеблюсь.
Мне не хочется надевать её. Я хочу… я хочу… я хочу… Деэра.
Но выражение его лица серьёзное и профессиональное, и он больше не прикасается ко мне.
Сейчас не время.
Я переодеваюсь в свою одежду и прижимаю рисунок к груди.
— Можно мне его оставить?
— Конечно.
Он поворачивается, чтобы отодвинуть шезлонг на место, и я замираю.
— Я тут подумала… — начинаю я, — что мне бы хотелось съездить сегодня на Уоррентонский пляж. Не хочешь составить мне компанию?
Деэр прищуривает глаза, но в них искрится смех.
— Это ты так пытаешься получить ещё и поездку на мотоцикле в дополнение к портрету?
Я тоже прищуриваюсь.
— Это ты так предлагаешь мне прокатиться?
Деэр колеблется, и в его глазах отражается какое-то беспокойство, неуверенность, но, наконец, он пожимает плечами:
— Почему бы и нет. Не похоже, что будет дождь.
Он направляется в свою спальню.
— Я захвачу рубашку.
Если это так необходимо.
— Если посмотришь в ящике у двери, то найдёшь там запасной шлем, — кричит он.
Я открываю ящик — и точно, там лежит шлем.
— Зачем тебе ещё один шлем? — спрашиваю я, вытаскивая его и закрывая дверцу.
— Потому что ты говорила, что, возможно, захочешь прокатиться, — отвечает он, выходя из комнаты с рубашкой в руке. — Безопасность превыше всего, и всё такое.
Он натягивает рубашку через голову, и я не уверена, чем покорена больше. Его рельефным брюшным прессом или тем, что он купил мне шлем.
Специально для меня.
Этого достаточно, чтобы мой желудок сделал сальто.
— Спасибо, — бормочу я.
Он бросает взгляд в мою сторону, который можно классифицировать как обжигающий. Его почти чёрные глаза искрятся жаром, и этого достаточно, чтобы воспламенить мои нервные окончания.
Я сглатываю.
— Готова ехать прямо сейчас? — спрашивает меня Деэр. — Можешь оставить рисунок здесь.
Я пожимаю плечами, стараясь вести себя непринуждённо.
— Сейчас такое же подходящее время, как и любое другое.
Он улыбается.
— Так и есть, Калла-Лилия.
22
VIGINTI DUORUM
Мы стоим перед мотоциклом Деэра, чёрным блестящим «триумфом», он выглядит агрессивным и пугающим, и вдруг я начинаю нервничать.
Деэр поглядывает на меня.
— Нет яиц?
Я откидываю волосы назад и смеюсь.
— Думаю, мы только что выяснили, что у меня яиц нет. Верно?
Я могла бы поклясться, что он покраснел, качая головой.
— И то правда. Я только что сам в этом убедился.
Теперь уже я заливаюсь румянцем, видя своё отражение в его тёмных глазах и вспоминая, как только что лежала перед ним полуголая.
Деэр жестом показывает мне залезть на мотоцикл позади него, что я и делаю.
— Держись крепче, Калла-Лилия.
Не волнуйся.
Через несколько мгновений мы скользим вниз по горной дороге, мои руки обхватывают Деэра, и нервозность исчезает.
Потому что моё место здесь, рядом с ним.
Примостившись позади него и прижавшись к его спине своей грудью, — это и есть моё место. Искры пронизывают все мои нервные окончания. В меня проникает его тепло, его сила, и мне хочется всё это впитать в себя.