Но когда я смотрю на него, на то, как свет превращает его тёмные глаза в янтарные, на то, как солнце заливает его золотистым светом, а связь между нами — обжигающе жаркая и опасная, я знаю одно.
Он стоит того ожидания.
Несмотря на все наши тайны.
А может, как раз благодаря им.
26
VIGINTI SEX
Я сворачиваюсь калачиком на полу своей комнаты, где в углах залегла пыль, а дождь в очередной раз заливает подоконник. Мне следует встать и закрыть окно, но я не делаю этого.
ТыНеМожешьТыНеМожешьТыНеМожешь.
Голос истошно вопит в ушах, и я прикладываю к ним ладони и крепко сжимаю, пытаясь заглушить их, что, естественно, не срабатывает. Потому что голоса доносятся изнутри.
Я слышу, как Калла заходит в дом, слышу, как она напевает в душе, счастливая от того, что я ничего не знаю, но я-то знаю.
Я знаю, это Деэр делает её счастливой.
Он даёт ей надежду, тогда как всё, что даю ей я, — отчаяние.
Я роняю голову на руки.
Ещё немного.
Ещёчутьчутьчутьчуть.
ОнаНеСтоитТойБолиНеСтоитЕёНеСтоитЕё.
Голоса настойчивы, но я знаю, что они лгут. Она стоит того. Я могу с этим справиться ради неё. Я должен, потому что она этого заслуживает.
Я сажусь, убирая с лица влажные волосы.
Ещё совсем немного.
Я могу это сделать. Я могу притворяться.
Ещё
Немного.
Я наблюдаю, как кружатся пылинки в лучах умирающего света, и прихлопываю их, прежде чем свернуться в клубок.
Ради Каллы.
27
VIGINTI SEPTEM
Я сижу, уютно устроившись в кресле на заднем крыльце. Отсюда мне открывается отличный панорамный вид на океан, скалы и каскадный склон.
Я наблюдаю за тем, как Финн снова рубит дрова, его бледная кожа блестит от пота в лучах утреннего солнца. Он не ночевал со мной прошлой ночью — по-видимому, его не мучили кошмары. Но когда я встала, он рубил дрова, так что его явно что-то гложет. Финн сказал мне однажды, что это успокаивает нервы, а в последнее время он нарубил целые горы дров. Так что его нервы, должно быть, действительно расшатаны.
Помешивая кофе, я делаю глоток, а затем глубоко вдыхаю чистый горный воздух. Крематорий отца сегодня не горит, и нет никакого сизого дыма, загрязняющего воздух.
— Составить тебе компанию?
Голос Деэра раздаётся тихо с края крыльца, и он медлит на верхней ступеньке. Моё сердце совершает кульбит, как и всякий раз, когда я вижу его.
Я киваю, улыбаясь.
— Конечно. — Я выдвигаю ногой из-за стола соседний стул. — Сегодня прекрасное утро.
Он соглашается и садится, держа в руке чашку кофе.
И пока он занят разглядыванием гор, я запихиваю дневник Финна поглубже в карман. Я собиралась почитать этим утром побольше, поскольку в нашем доме редко выпадает время для уединения. Но я смогу сделать это позже. Никогда не откажусь провести время наедине с Деэром, не теперь, когда он решил, что нам следует подождать.
Уф-ф.
Я вымученно улыбаюсь, потому что эта мысль портит мне настроение.
— Ты рано, — подмечаю я.
Деэр улыбается в ответ, его глаза заспанные.
— Я не очень хорошо спал, — признаётся он. — Вот и встал пораньше на пробежку. У меня всё ещё кружится голова, и я решил зайти за кофе. Твой папа разрешил мне совершать набеги на вашу кухню.
На секунду я задумываюсь об этом. Обычно мой отец не очень общительный, несмотря на то, что ему приходится делать в силу специфики работы. Он стал профи в общении со скорбящими людьми, будучи адекватным и добрым. Но в свободное время папа, как правило, не очень социален.
— Должно быть, ты ему нравишься, — резюмирую я.
— Тебя, кажется, это удивляет, — улыбается Деэр. — Я нравлюсь людям, ты же знаешь.
— Ты говорил, что нравишься людям из-за денег отчима, — припоминаю я. — Мой папа ничего об этом не знает.
Его губы подрагивают.
— Ну, я тоже, на самом деле, могу нравиться людям. Не уверен, но думаю, я довольно-таки симпатичный.
Весьма симпатичный.
Я вспоминаю, как его бёдра прижимались к моим, и заливаюсь румянцем.
— Ты хорошенькая, когда краснеешь, — как ни в чём не бывало замечает Деэр и поглядывает на меня поверх края кружки. Я краснею ещё гуще, а он усмехается. — Хотя ты всегда хорошенькая, — поправляется он, после чего, конечно же, мои щёки начинают просто пылать.