— Почему ты продолжаешь этим заниматься? — нерешительно спрашиваю его. Я медленно подхожу к нему, чтобы не испугать, поскольку, в конце концов, у него в руках топор.
Финн смотрит на меня, и в его бледно-голубых глазах вспыхивает огонёк.
— Физический труд снимает стресс.
— Ладно, — отвечаю я. — Финн, ты ведь скажешь мне, если почувствуешь себя плохо? Например, если захочешь совершить какую-нибудь глупость?
Он хмурит лоб и облокачивается на рукоять топора.
— Какую глупость, Кэл? О чём ты говоришь?
Я вздыхаю, потому что он знает, о чём я говорю, и просто пытается заставить меня произнести это вслух.
— Ты ведь не станешь причинять себе боль, правда?
У этих слов ненавистный и ужасный привкус, но я всё равно их произношу.
Финн серьёзно смотрит на меня.
— Калла, если бы я захотел причинить себе боль, то не стал бы пытаться. Я бы просто сделал это. — Но когда я начинаю громко протестовать, он торопливо продолжает: — Но нет. Я не хочу причинять себе боль.
Я пристально смотрю на него, отчаянно желая поверить, но абсолютно уверенная, что он лжёт.
— Думаю, тебе следует посетить сегодня группу, — медленно говорю ему я, оценивая его реакцию.
Он пожимает плечами.
— Ладно. Я в любом случае собирался.
— Да? — Я приподнимаю бровь.
— Да, — твёрдо отвечает он. — Только сперва закончу здесь и приму душ.
Он разрубает ещё одно полено и бросает его в новую кучу. Я качаю головой и иду к дому. Папе хватит дров, чтобы продержаться пять зим.
Я останавливаюсь на крыльце, раздумывая, не пойти ли поговорить с Деэром, но, пока стою и пытаюсь решить, вижу, как он расхаживает взад-вперёд позади коттеджа, оживлённо разговаривая по мобильному телефону. Он проходит вперёд, размахивая руками, его лицо в этот момент словно высечено из камня, а затем отходит назад, проделывая то же самое.
Деэр поднимает взгляд и видит меня, и его тёмные глаза на мгновение задерживаются на моих — чёрные, чёрные, чёрные, как ночь, а затем он поворачивается спиной и шагает прочь.
С кем он так напряжённо разговаривает?
Вопросы вихрем кружатся в голове, когда я возвращаюсь в свою комнату, чтобы сложить простыню Деэра и позже отнести ему. Так с кем же он разговаривает? Если уж на то пошло, и я начала вдруг задаваться вопросами, то кого здесь навещает Деэр? Он сказал, что навещал кого-то в больнице. Но не сказал кого именно, и ни разу не упоминал, почему захотел снять здесь жильё, когда сам живёт в Англии. Я так сильно была погружена в свои собственные проблемы и свою увлечённость Деэром, что ни разу не спросила его об этом.
И сегодня этому будет положен конец.
Я терпеливо жду полчаса, поскольку этого времени должно быть достаточно, чтобы закончить разговор.
Затем беру простыню и стучусь в дверь Деэра.
Он тотчас же её открывает и выглядит убийственно красивым в облегающей тёмной рубашке, которая подчёркивает его тёмные глаза.
— Привет, — здоровается он. — Похоже, тебе лучше.
— Спасибо за заботу прошлой ночью, — говорю я, слегка краснея. Мне стыдно, что он видел, как меня выворачивало. — Мне немного неудобно перед тобой.
— Не стоит, — вежливо произносит он, странно официально, учитывая, что я всю ночь спала в его объятиях. Он не делает никаких попыток пригласить меня в дом и вместо этого стоит как вкопанный посреди проёма.
— Ну, мне действительно неудобно, — отвечаю я в замешательстве. — Что-то не так? Я не могу не заметить, что мы всё ещё стоим на крыльце.
Он качает головой:
— Конечно нет. Просто в данный момент я немного занят.
Он такой холодный и отстранённый, и даже равнодушный. Я смотрю на него, не зная, что сказать.
— Тебе что-нибудь нужно? — поторапливает он, его глаза сверкают на свету.
— Я… да, — запинаюсь я. И протягиваю ему простыню. — Я просто пришла, чтобы вернуть тебе это. И забрать свои шорты.
— Конечно. Подожди.
И, клянусь богом, он закрывает дверь прямо перед моим носом. Я всё ещё нахожусь в изумлении, когда он вновь появляется спустя несколько минут с моими шортами.
— Вот, держи, — Деэр протягивает их мне.
Я глазею на него, ведь никогда прежде не испытывала такого смущения.
— Ты уверен, что ничего не случилось?
Его лицо, кажется, смягчается на мгновение, но потом снова становится непроницаемой маской.
— Да, уверен. Я просто занят. Извини.
— Всё в порядке, — медленно произношу я. — Поговорим позже. — Я поворачиваюсь с намерением уйти, но на полпути останавливаюсь.