Лира, с ее обычной бесстрастностью, доложила, что лорд Дамиан ожидает в восточном кабинете.
Я вошла без стука. Кабинет преобразился. Хаос на столе был частично убран. В центре, на темно-бордовой скатерти, стояли два хрустальных бокала, графин с темно-рубиновой жидкостью, явно не кровь, и несколько изысканных закусок для вида - фрукты, орехи, кусочки выдержанного сыра. Зажжены были не люстры, а несколько высоких канделябров с белыми восковыми свечами, чей теплый, мерцающий свет смягчал мрачность комнаты. В углу все так же потрескивал камин.
Дамиан стоял у окна, затянутого теперь еще более плотно. Он был в темно-сером камзоле без вычурных украшений, но безупречно сидящем по фигуре. Он обернулся при моем входе. Его золотые глаза оценили меня быстрым, все замечающим взглядом - платье, прическу, выражение лица. Никакого восхищения. Профессиональная оценка атрибута.
- Сия, - произнес он, кивком указывая на стул напротив своего за маленьким столом. - Спасибо, что пришла. Садись, пожалуйста.
«Пожалуйста» и «Сия». Никаких титулов. Формальный тон.
Я села, спину держа прямо. Он налил вина в оба бокала, его движения были плавными.
- Без политики, - напомнил он, отодвигая от стола свиток, выглядывавший из-под скатерти. - Без Блэквудов. Только… беседа. Как договорились.
Он поднял бокал.
- За… начало? - предложил он, в его интонации сквозила легкая неуверенность. Как будто он сам не был до конца уверен, за что пьет.
Я подняла свой бокал, позволив хрусталю звякнуть о его.
- За начало, - согласилась я сухо. Вино оказалось крепким, согревающим изнутри, с долгим послевкусием. Неплохо.
Наступила неловкая пауза. Звучало только потрескивание свечей и камина. Мы избегали смотреть друг другу прямо в глаза, изучая содержимое стола, книги на полках, пламя свечей. Как два шпиона на нейтральной территории, не знающие, с чего начать разведку.
- Орхидеи… можем поговорить о них… - начала я, наконец.
Он внимательно слушал, его пальцы медленно водили по ножке бокала.
- Белые орхидеи в мире вечной ночи… они требуют искусственного света, постоянного ухода. Они не выживут без поддержки. - Он посмотрел на меня.
- Ты считаешь, что вера в чистую красоту - слабость? - спросила я, прячась за глотком вина.
- Не слабость. Роскошь. Роскошь, которую немногие могут себе позволить. И еще меньшему числу удается ее сохранить. - Он отломил кусочек сыра. - Но отрицать их красоту… глупо. Даже если она искусственна и недолговечна. Я приказал сохранить их. Те, что в саду. За ними ухаживают.
Это было неожиданно. Незначительная деталь, но… жест.
Пауза.
- А ты? - спросил он вдруг, его взгляд стал чуть острее. - Что читаешь? Когда… когда позволяет время. До всего этого. - Он сделал неопределенный жест, включая наш союз, войну, предательство.
Вопрос застал врасплох. Кто-то интересовался моими… предпочтениями?
- Историю, - ответила я после небольшой заминки. - Настоящую. Не ту, что пишут победители в клановых хрониках. Летописи старых городов, дневники людей… тех, кто наблюдал за нами со стороны. Их взгляд… он иногда более честен. Или более наивен. - Я позволила себе маленькую улыбку. - А ты? Судя по… - я кивнула на стеллажи, - тебе явно не чужды знания.
Он усмехнулся - коротко, беззвучно, но это было почти искренне.
- Магия. Старая, до-клановая. Алхимия звезд и земли. То, что забыто или искажено в угоду политике и сиюминутной власти. Здесь, в этом кабинете… хранятся тексты, которых не касалась рука цензора Тенебров или Ноктюрнов. Знания, которые… - он запнулся, словно осознав, что говорит слишком много, - …которые могут быть полезны.
- Для войны? - не удержалась я.
Его взгляд снова стал осторожным.
- Для понимания. Мира. Себя. Всего. Война… лишь часть вечного движения. - Он отпил вина. - Но да. И для войны тоже. Знание - сила, Сия. Самая надежная.
Разговор потек легче. Мы говорили о книгах - осторожно, не вдаваясь в опасные детали, но находя точки соприкосновения в любви к старым фолиантам, к запаху пергамента. О сложности управления имениями. О том, как раздражают придворные интриги. Мы избегали личного, прошлого, боли. Говорили о том, что есть и что интересно.