Дамиан сделал один шаг вперед. Его фигура, казалось, выросла в темноте.
- Ты… - он обратился к гонцу, - вернешься к своему господину. Живым. И передашь ему дословно. Слушай внимательно, червь, ибо от твоей памяти зависит, умрешь ли ты быстро или будешь умолять о смерти тысячу лет.
Он наклонился чуть ближе, и гонец, казалось, перестал дышать.
- Скажи Малкольму Блэквуду: его угроза принята. Я приду. Один. Но если он или кто-либо из его жалкой стаи посмеет даже взглянуть в сторону моей невесты, Сии фон Ноктюрн, если на нее упадет хоть пылинка от его подошвы, я не просто убью его. Я сотру клан Блэквудов. Буквально. Я выжгу их имя из всех хроник. Я найду каждую каплю их проклятой крови, каждого их потомка, каждого слугу, и предам вечной пытке. Его сына… - Дамиан сделал паузу, и в тишине было слышно лишь прерывистое хрипение гонца, - …его сына я привезу ему в подарок. В клетке. И Малкольм будет смотреть, как его наследник медленно рассыпается в прах под солнцем. Пока не умрет последним. Понял?
Гонец не мог говорить. Он лишь судорожно кивал и бился в немой истерике на полу.
- Понял?! - Повторил свой вопрос Дамиан.
- Д-да! Милорд! Понял! Передам! Все! Дословно! - прохрипел гонец, захлебываясь слезами и слюной.
Дамиан выпрямился. Красный свет в его глазах угас, сменившись привычным золотым, но в них все еще бушевала буря. Он посмотрел на меня, и в его взгляде была не ярость, а оценка. Выдержала ли я это? Не сломалась ли?
Внутри все еще гудело от адреналина и мощи увиденного, но не было страха перед ним. Был трепет перед силой и ясное понимание его ярости, направленной на защиту своего. Включая меня. Это было чудовищно… и мощно… и приятно…
- Выведите его, - приказал Дамиан гвардейцам, его голос снова был гладким, холодным, но напряженным, как тетива. - До границ. И… - его взгляд скользнул по жалкой, обмякшей фигуре, - …пусть напоят водой. Чтобы не издох по дороге. Он должен донести послание.
Гвардейцы молча подхватили полумертвого от страха человека под мышки и потащили прочь. Их шаги гулко отдавались в огромном зале.
Когда двери закрылись, наступила тишина. Дамиан стоял, глядя в пустоту, его спина была напряжена, как струна. Я почувствовала, как его пальцы, наконец, ослабили хватку на моей руке.
- Они используют людей как пушечное мясо. Обещают бессмертие, а посылают на верную пытку. Как грязный платок, чтобы вытереть ноги. - Тихо произнесла я.
- Такова их глупость и подлость. Использовать смертных в наших разборках… это ниже всякого достоинства. Даже для них. - Дамиан провел рукой по лицу, и в этом жесте была непривычная усталость. - Ты… в порядке? Его слова… этот жалкий спектакль…
- Я не испугалась его, Дамиан, - ответила я честно, глядя ему прямо в глаза. - Его слова были жалки. Как и он. Перепуганная мышь. - Я сделала шаг к нему, мое платье шелестнуло по камню. - Но я видела твой гнев. И он… был великолепен. И необходим. Чтобы они поняли цену. Но позволь мне добавить к твоему посланию… маленький штрих.
Дамиан нахмурился, золотые глаза сузились от интереса.
- Штрих?
Я повернулась к одному из гвардейцев, стоявших у дверей.
- Догоните их, - приказала я спокойно, но так, что гвардеец мгновенно выпрямился. - И передайте гонцу… кое-что от меня. Лично в руки. Для графа Малкольма. - Я медленно сняла с пальца одно из моих колец - не самое ценное, но узнаваемое, с небольшим черным камнем. - И скажите ему: «Леди Сия фон Ноктюрн просила передать это графу Блэквуду. В знак… внимания к его словам. И в напоминание, что за каждую угрозу - будет свой, особый, ответ. Не обязательно громкий. Но неизбежный».
Гвардеец взял кольцо, кивнул и бесшумно исчез за дверью.
Дамиан смотрел на меня. Сначала с недоумением, потом с нарастающим одобрением. В его глазах вспыхнула искра того же холодного, хищного интеллекта, что горел и во мне.
- «Не обязательно громкий. Но неизбежный», - повторил он мои слова. Уголки его губ дрогнули в подобии ледяной усмешки. - Точно. Элегантно. И… куда страшнее для параноика, чем прямой вызов. Ты умеешь вкладывать смысл, Сия. - Он сделал шаг ко мне. - Это… неожиданно. И весьма эффективно.
- Мы же партнеры, Дамиан? - сказала я просто, глядя на него. - И я предпочитаю, чтобы мои враги знали: угрожать мне - значит приглашать в свою жизнь не только твой гром, но и мою… тишину. Гораздо менее предсказуемую.