Я замерла на полном ходу, споткнувшись о собственную ногу, но удержав равновесие.
Он был тут. Не один. Калеб и Серена.
Она была прижата спиной к грубому стволу дерева, ее платье из черного шифона съехало с одного плеча, обнажая мертвенно-бледную кожу. Его руки - те самые сильные руки, что обнимали меня час назад - сжимали ее бедра, прижимая к себе. Их губы слились в поцелуе, таком же страстном, как тот, что он подарил мне перед балом. Только теперь это было... циничное, публичное осквернение всего, что между нами было.
Или мне казалось, что между нами что-то было?
В глазах потемнело. Я инстинктивно отпрянула, спрятавшись за массивную урну, увитую лианами, то, что мы называем сердцем, колотилось как бешеное.
- «Предатель. Лжец».
Слова-клинки резали изнутри. Но я заставила себя замереть. Затаиться.
Их голоса доносились сквозь шелест листьев и далекий плеск фонтана.
- …просто идеально, Серена, - Калеб говорил с непривычной, деловой холодностью..Его пальцы впились в ее бедро. - Старик Ноктюрн сдался без боя. А Тенебры? Они всегда хотят больше власти. Помолвка их щенка с Сией? Это ключ. Ключ к ее крови. Крови, которая может сделать любого из нас невероятно сильным. Даже сильнее ее дорогого папаши.
Серена захихикала.
- И ты думаешь, глупенькая принцесса поделится с тобой теперь? После помолвки с Тенебром? Она сейчас, наверное, мечтает тебя растерзать.
- Растерзать? - Калеб усмехнулся, отстранился на сантиметр, его взгляд скользнул по ее обнаженному плечу. – Она сломана, Серена. Ее наивный мирок рухнул. И знаешь, что сделает сломленная, доверчивая девочка? - Он сделал паузу для драматизма, и я сквозь листву увидела его жестокую, самодовольную ухмылку. - Она побежит к тому, кто, как ей кажется, понимает. К тому, кто был близок. Ко мне.
Меня затрясло. Не от горя. От бешенства. Такое бешенство, что когти сами выросли, впиваясь в ладони сквозь тонкую ткань перчаток. Теплая влага моей крови, той самой, желанной, выступила на коже. Ее терпкий запах смешался с ароматом орхидей.
- Она будет искать утешения, - продолжал он, его голос стал мягче, слаще, ядовитее. Я узнала этот тон. Тон, которым он шептал мне о вечной любви. - Я выслушаю ее всхлипы. Обниму. Скажу, что все это - подлая игра Тенебров, что ее отец продал ее, как вещь. Что только я, рискуя всем, могу ее спасти. Она поверит. Ей захочется поверить. И тогда...
- Тогда она сама протянет тебе свою шейку, как доверчивая овечка, - закончила за него, Серена, и в ее глазах горело восхищение его подлостью. - Добровольно поделится силой. И ты станешь непобедим. Достаточно сильным, чтобы...
- Чтобы наконец-то расквитаться с ее папашей, - Калеб закончил фразу ледяным шепотом, полным ненависти. - Варфоломей фон Ноктюрн заплатит за все. За унижение моего клана. За смерть моего брата под Седмиградскими стенами... И за то, что породил эту дуру, которая так легко верит в сказки, про вампирскую любовь.
Каждое слово было вбито как гвоздь в крышку гроба моих иллюзий.
Я ощутила, как последние остатки тепла внутри превращаются в черный, мертвый лед. Адское, всепоглощающее равнодушие ко всему. К нему. К себе.
Я не стала прятаться. Я вышла из-за урны. Просто шагнула вперед, в лунный свет. Прямо. Мое лицо, не выдавало ни каких эмоций, ни ярости, ни слез. Только пустота. Я смотрела сквозь них.
Калеб и Серена резко обернулись. На его лице мелькнуло раздражение, сменившееся мгновенной оценкой. Он увидел меня. Увидел мое лицо. И не смог прочитать ничего. Ничего, кроме мертвенного холода. Его уверенность дала трещину. Серена, инстинктивно отпрянула.
- Сия… - начал он, попытавшись вернуть тот сладкий, лживый тон, который использовал минуту назад. Но голос срывался. Он видел кровь на моих перчатках. Почуял ее запах. И в его глазах вспыхнул знакомый, хищный огонек желания - не ко мне, а к моей силе.
Я не дала ему договорить. Мой взгляд, холодный как лезвие, скользнул по нему, как по пустому месту, и устремился вглубь сада. Туда, где из-за гобелена, изображавшего сцену охоты вампира-лорда на серебристого оленя, появилась фигура.