Когда речь короля завершилась на столь миролюбивой ноте, несколько южных лордов попытались было высказать свои аккуратные возражения, но Астеар не дал им даже рта раскрыть, тут же объявив собрание оконченным. Гостям были предоставлены покои на одну ночь в лучших домах верхнего города, в их честь устроили показной пир, на который ни король, ни один из его вассалов не вздумали явиться, а наутро их ждали корабль в гавани Руна и долгий путь на юг.
— Не буду спрашивать, как ты вошел. Думаю, для победителя дракона Антараса пробраться на верхний уровень неприступной крепости, возвышающейся над самым опасным участком Рунского залива на подходах к скалистой Бухте Бессмертных, минуя сотню охранников Его Величества и десяток моих личных телохранителей, дело пустяковое, — равнодушным тоном проговорил Хаэл, стягивая перчатки. Обойдя огромную кровать с массивными резными колоннами, поддерживающими деревянный полог, он встал прямо напротив окна, на подоконнике которого сидел темный эльф в белоснежных доспехах. Озабоченным взглядом он глядел в серые бездонные глаза герцога, гадая, что может выкинуть тот, разговор с которым был его последним шансом заполучить для своего короля и его армии доступ к гробницам и помешать работе демонического инкубатора. Но Хаэл спокойно стоял перед ним, по всей видимости, искренне недоумевая, что может сказать ему изменник его племени.
— Ты, я полагаю, не знаешь, кто мой отец… — начал Тэль-Белар издалека.
— Зато ты, вероятно, прекрасно знаешь, кто мой, — с усмешкой заметил Хаэл, — что дальше?
И Тэль-Белар пересказал ему историю своего похода в Императорскую Гробницу и жертвоприношения, свидетелем которого он стал, но по виду герцога понял, что и ему все это было давно уже известно.
— На пути к величию порой необходимо идти на некоторые жертвы… — сухо заметил Хаэл.
— Некоторые?! — воскликнул Тэль-Белар. — Десятки наших сородичей погибли там вопреки своей воле, а ты просто пойдешь дальше по их остывшим телам?
Удивление на лице Хаэла дало лучнику за что зацепиться.
— Так ты не знал, — продолжил Тэль-Белар, — что кроме людей в Орден вступили и многие темные эльфы? Тебе не сказали, что нужны были сильные маги, чтобы пробиться к сердцу построенного в древние времена гигантами комплекса, на руинах внешней части которого и были отстроены гробницы императоров.
— Это неважно, — ухмыльнулся Хаэл как ни в чем не бывало секунду спустя. — Важно то, что осталась всего одна, последняя, печать — и наша Матерь Шилен будет свободна от своего заточения, продлившегося почти две тысячи лет, а мы наконец-то будем править всеми этими жалкими созданиями: ненасытными орками, завистливыми людишками, продажными гномами.
— О своих недостатках ты предпочитаешь умалчивать? — иронично заметил Тэль-Белар.
— О! — в ответ ухмыльнулся Хаэл. — Я почти само совершенство. Если бы не… — внезапно герцог задумался, пелена сожаления затянула его глаза. — Один лишь раз в своей жизни я ошибся, и поверь, мне дорого пришлось заплатить за тот единственный мой неверный шаг…
А он не так уж отличается от меня самого.
— Порой, — сказал Тэль-Белар, — то, что мы считаем ошибкой, указывает на самое искреннее наше желание.
Хаэл лишь досадливо фыркнул в ответ на это замечание.
— Послушай меня, Хаэл! — Тэль-Белар спустился с подоконника и встал в паре метров от собеседника. — Наш предводитель всю свою жизнь растратил в погоне за иллюзорной фантазией, которой никогда не суждено сбыться. Шилен использует каждого, кто встает на ее сторону, но как только вы сыграете свои роли в этой партии, она предаст вас смерти и забвению так же, как она поступила с теми, кто хотел лишь одного — увидеть ее возрождение. Один лишь хаос правит ею, и в этом хаосе не найдется места ни для кого из смертных: ни для орков, ни для гномов, ни для эльфов — ни для кого… В итоге проиграют все.
— Что ты мне предлагаешь? — спросил Хаэл, скрещивая руки на груди.
— Перестань помогать Верховному Иерарху. За века заточения он окончательно выжил из ума. Он не знает этот мир: он знает лишь то, что сам себе напридумывал, и пойдет до конца в своих устремлениях, даже если это сулит погибель всему его роду. Но еще не поздно все изменить.
Заметив, что Хаэл его внимательно слушает, Тэль-Белар продолжал:
— Заклятие, наложенное на нас, обратимо. Если повернуть его вспять, темные эльфы ничего не потеряют, но получат свободу, свободу выбирать: где жить, кому служить и каким умениям обучаться.
— Митраэл говорит, что ничего уже не изменить, — Хаэл, резко развернувшись, принялся ходить взад и вперед по небольшой темной комнате с высоченными потолками. — Мы были созданы для того, чтобы воскресить нашу Матерь и самим воспрянуть с ней во главе.
— Митраэл лжет, — спокойно заметил Тэль-Белар. — Смотри и не бойся, — он протянул к обернувшемуся собрату руку и прочел демоническое заклятие, и Хаэл, пошатнувшись, понял, что темный эльф украл у него небольшую часть жизненной силы. Но не успел он принять ответные меры, как Тэль-Белар, еще раз протянув к нему руку, вернул ему все, что только что отнял.
Хаэл в растерянности начал отступать назад, пока не уперся бедрами в край кровати.
— Это невозможно, — пробормотал он. — Никогда ни один темный эльф не сможет освоить магию света.
Тэль-Белар стоял молчаливым свидетельством того, что оба они — и Митраэл, и Хаэл — глубоко заблуждаются. Минуту спустя он сказал:
— Все можно изменить. Я, как и ты, был рожден для того, чтобы служить Шилен, но я сошел с этого пути и теперь вправе сам выбирать свою судьбу.
Хаэл словно бы очнулся, злорадно глянув на оппонента, расстегнул ворот и, резким движением сбросив темную ткань с бледного плеча, продемонстрировал Тэль-Белару впечатанную в него светящуюся метку Шилен.
— Я получил этот знак при рождении, — прорычал он. — Мое появление в мире ознаменовало приход эпохи хаоса. Я тот, кто вскрыл первую печать, удерживающую Шилен, и способствовал снятию почти всех оков с нашей богини. Ты был рожден пещерным эльфом. Ты знал, каково это жить при свете солнца и управлять силами воды и ветра. Меня же, рожденного во тьме подземелья, с детства готовили лишь к одному — стать проводником Богини Хаоса в этом мире. Тьма сопровождала меня всю мою жизнь, и нет в ней места свету.
— Но ведь ты не обязан служить Эйнхасад, — в отчаянии вскричал Тэль-Белар, — ты волен поклоняться тьме и ночи, или дикому пламени, или водной стихии — чему пожелаешь. Но говорю тебе: если пробудится Шилен — все на свете потеряет смысл.
— Лишь для тех, кто пойдет против ее воли, — прошипел Хаэл.
— А ты знаешь, какова ее воля?
Хаэл медленно по кругу обошел Тэль-Белара, а тот старался не спускать с него глаз.
— Митраэл предупредил меня, еще несколько лет тому назад, что однажды передо мной явится предатель, который будет пытаться ввести меня в заблуждение рассуждениями о воле богов и порочности выбранного нами пути… — Хаэл хищно оскалился, впившись взглядом в лицо собеседника.
— А Митраэл сказал тебе, что предатель — его сын? — спокойно поинтересовался Тэль-Белар.
Зрачки Хаэла на миг расширились, но затем он ответил размеренно и важно:
— Тем более! Хотя бы один из нас двоих должен исполнить свой долг.
— Твое чувство долга уничтожит и мир, и тебя самого… — с горечью заметил Тэль-Белар и попытался направиться к окну, но рука его сама собой потянулась к висящему на бедре кинжалу.
— Вот, значит, как… А я-то уж испугался, что ты так и уйдешь, не попытавшись убить меня, — промолвил Хаэл, изобразив на лице притворное удивление. — Но ведь ты прекрасно понимаешь, что если убьешь меня сейчас, то остановишь весь этот хаос, которого ты и твои дружки-церковники так опасаетесь.
Рука с зажатым в ней кристальным ножом потянулась к бледной обнаженной шее герцога.
Что происходит? Тэль-Белар попытался взять руку под свой контроль, но темные чары овладели его телом, вынуждая его ударить Хаэла против воли.