— Если пойду — отдам, — отмахнулась Лина небрежно, даже не поворачиваясь к усмехающемуся Юрику. — Ты тату-салон «Чернила» на Свердлова знаешь? — расспрашивала она подругу.
— Ну?
— Что там за хозяйка?
— Тайка? А что ты о ней узнать хочешь? — Язгуль, кажется, знала все значимые места в городе. — Деловая баба. С первым развелась, алкаш вроде был да еще гулял, дрался. От него сын Эдвард, ему вроде четырнадцать сейчас. Он тоже листовки раздавал. Тихий, забитый пацан. В прошлом году Тайка еще какого-то охомутала, но не расписывалась, так просто живут. А что тебе от нее надо?
— Это она пацанов наняла, чтобы раздать рекламки, — пояснила Лина. — Спрашивала у нее, кто подработку предложил, она не сказала.
— И ты что? — засмеялась Язгуль. — Решила к ней ночью прийти? С паяльником?
— Ну хватит уже! — с легким раздражением одернул подругу Олег.
— Мне просто интересно! — закатила глаза красавица.
— Не знаю, что делать, — пожала плечами Лина, пожимая губы и отводя взгляд. Ей не нравилось, когда парень Язгули так себя вел. Выглядело это как будто Лина ему нравится, а Язгуль — нет.
— А чего там не знаешь? — встрял Юрик, пододвигаясь к ней слева. Лина неприязненно отодвинулась, но тот словно не заметил. — Звони по телефонам, которые указаны. Хочешь помогу?
— Сама справлюсь! — поморщилась она. — Звонить я умею. Ладно, пока! — она встала и пошла из кафе, не оглядываясь.
Глава 3
Алина пришла в себя на диване в библиотеке и снова закричала. Над ней склонился старый Бояринов и медленно сдвигал ночную рубашку вверх. Девушка оттолкнула его ногой и забилась в угол между спинкой и подлокотником, сжавшись в комочек, согнув колени и обхватив их руками. Затем заметила одеяло. Видимо, ее укрыли, но старик его снял. Быстро схватила и укуталась.
— Ну что ты, что ты, булочка, так переполошилась? — заворковал Бояринов. — Я же тебя не обижу. Хочешь, часики подарю?
В его сморщенных руках качались на цепочке те самые серебряные часы, которые он подарил Зое. Алина опять завизжала, надеясь, что ее кто-нибудь услышит.
К ее облегчению, в комнату вбежала Евгения Ивановна, жена младшего Бояринова, как всегда в светлом, почти белом платье. Темно-русые волосы, уложенные в замысловатую прическу, обрамляли белое лицо с правильными чертами лица. Лишь глаза казались чуть отекшими.
Увидев, что происходит, она замедлила шаг, величественно прошла вперед, отодвинула простынь, которую постелили на диван, прежде чем положить Алину, и села, с вызовом вздернув подбородок.
— Что вы здесь делаете, Николай Васильевич? — холодно спросила она и тут же крикнула: — Владимир! Пойди сюда!
Появился младший Бояринов. В сорок с небольшим лет он получил звание генерала-майора императорской свиты. Как только началась Вторая Отечественная, он стал носить дома гимнастерки с полевыми погонами. Владимир Николаевич был лишь чуть старше жены, но выглядел так же молодо. Он чисто брился, оставляя лишь пышные усы.
Вообще, молодой барин как младший сын не должен был наследовать отцу, но случилось несчастье. Старший сын, Василий, неожиданно умер от остановки сердца в возрасте тридцати четырех лет, а средний, Александр, так увлекся военной службой, что отказался жениться. Между тем старый барин поставил условие: наследником будет тот, кто женится и оставит после себя сына. Когда двадцать лет назад у Владимира Николаевича родился сын Костя — сейчас он учился где-то в столице, — Владимира официально объявили законным наследником и стали называть «молодым барином».
Войдя в гостиную, генерал окинул всех взглядом, что-то сообразил и подошел к отцу:
— Пойдемте, Николай Васильевич, — тон его был таким же холодным, как у его жены, он разговаривал с отцом как с чужим.
— А ты теперь надсмотрщик мой? — злобно оскалился старик.
— Называйте так, если хотите, — отчеканил Владимир Николаевич. — Идемте. Не заставляйте применять силу.
— А ты и силу к старому отцу применишь?
Бояринов вмиг превратился в старую развалину со слезящимися глазами, дрожащими руками и коленями. Но «молодой» господин на это не купился.