— Ну наконец-то! — ехидно заговорила подруга. — Ты чего, прячешься, что ли, от меня?
— Я? — неуверенно удивилась Лина. — Н-нет. Т-ты где с-сейчас?
— Всё там же: жду тебя у автовокзала, — снисходительно пояснила Язгуль. — На пикник пойдешь с нами?
— Д-да! — обрадовалась Лина.
— А ты чего заикаешься-то?
— Я-а не заикаюсь, — наконец справилась с собой девушка. — Я сейчас приду.
— Тысячу не забудь с собой, — напомнила подруга. — Или у тебя на карте есть?
Напоминание о билете, который она не просила себе покупать, взбодрило Лину.
— На пикнике поговорим, — отрезала она. — Сейчас приду.
Положив трубку, она бросилась в ванную, но там вдруг замерла. Мелькнула бредовая мысль, что, если она сейчас заглянет в зеркало, оттуда на нее глянет сморщенное лицо Николая Бояринова.
Поколебавшись мгновение, Лина выдохнула и шагнула внутрь. Быстро разделась спиной к зеркалу, искупалась и, только после того как вытерлась и надела чистое платье, решительно посмотрела на свое отражение.
В зеркале была только она — с вздернутым носом, веснушками и светлыми пышными волосами.
— Показалось! — заявила она, глядя себе в глаза. Отражение смотрело на нее скептически, и Лина повторила трижды: — Показалось, показалось, показалось! — а затем высунула язык, чтобы поддразнить себя.
После этого по-настоящему полегчало, и она, выскочив из квартиры, заперла ее на ключ.
Пикник прошел неплохо. Юрик ненавязчиво за ней ухаживал, задавал какие-то тупые вопросы, типа: «Какие цветы тебе нравятся?» или «Куда бы ты хотела поехать летом?»
Лине нравились любые цветы, потому что ни разу в жизни ей не дарил цветы мужчина. Но не брякнешь же ему такое? Ответить: «Розы!» — пошло. Вот и пришлось изобретать гиацинт, хотя она не была уверена, что в голове возник правильный образ цветка.
А насчет путешествий… Она мечтала о них. Будь ее воля, объездила бы всю Россию, а начала бы с Пскова, Мурома. Но деньги! Где их взять? Как сироте ей оплачивали обучение, общежитие, питание. Немного зарабатывала. Но этого хватало только на самое необходимое. Откладывать не получалось, как она ни пыталась. Точно как в том анекдоте: «Только начнешь копить — то трусы порвутся, то сахар закончится». Поэтому на вопрос Юрика она смело ответила:
— На Бали! — чтобы больше не доставал.
Язгуль опять спросила про тысячу, а Лина решительно отрезала:
— Русским языком сказала: если пойду на квест, то отдам деньги. Но квеста не будет! Это мошенники.
Сказала и осеклась, вспомнив утренний разговор. Решительно тряхнула головой: показалось!
Они играли в волейбол, в крокодила, валялись на траве, глядя в небо и искали животных среди облаков. Все страхи отступили, и даже мелькнула шальная мысль, что Юра — ничего. Зуба нет — ну и что? Вставить можно. Но вроде он адекватный. И пиво не пьет в отличие от Олега, на квас налегает.
Больше всего на свете Лина боялась нарваться на такого же алкаша, каким был ее отец. Но до сих пор почему-то именно такие ей и попадались.
И вдруг Лина заметила, что метрах в двадцати от них стоит Димка всё в той же старенькой курточке, несмотря на летнюю жару. И наблюдает. Почему-то Лину опять пробрал озноб. Юра проследил за ее взглядом и крикнул:
— Че надо, пацан?
— Ниче! — ухмыльнулся подросток.
— А че смотришь? — продолжил Юрка.
— А че, нельзя? — нагло ответил тот.
— Вали отсюда, пока не догнал! — парень стал подниматься, но Лина быстро накрыла его ладонь своей рукой, останавливая.
— Не трогай его, — тихо попросила она и тут же пояснила: — Мне кажется, он дома не живет. Голодный, наверно.
Юра глянул сначала на ее руку, потом встретился с ней взглядом и кивнул:
— Иди сюда, пацан, угостим.
Подросток не стал ломаться, тут же подошел ближе, сел на траву рядом с импровизированным столом на клеенке. Лина снова удивилась, что от него совсем не пахнет. А ведь должно, если он сбежал от родителей. Юрка предложил ему куриную ножку, тот с удовольствием съел, а также вареные яйца и картошку, которые уже хотели закопать, потому что никто на них не позарился.
— Ты где живешь, пацан? — поинтересовался между тем Юра.