Дима искоса глянул на него и хмыкнул, небрежно кивнув на Лину:
— Она, что ль, чего наболтала? Фантазерка такая! Дома я живу с родичами.
— Она-то фантазерка, — согласился парень, а Лина фыркнула. — Только чего ты ешь тогда, как будто тебя неделю не кормили?
— Растущий организм, — пробубнил Дима с набитым ртом, — требует заботы и обильного питания. К тому же с утра ничего не ел. Неохота домой идти. Скажут огород поливать-полоть. На фиг надо?
Это объяснение Юрку устроило, а Лину нет. Но она не стала спорить. Только с удовольствием наблюдала, как между двумя ребятами — еще мальчиком и почти мужчиной начинает завязываться дружба. Как они обсуждают, посмеиваясь, родителей, вспоминают забавные истории из детства. От этого на душе стало как-то тепло. Олег тоже хотел присоединиться, но Язгуль зло одернула его. Кажется, подруге не понравилось, что незнакомый подросток сидит с ними.
Когда Дима смел со стола всё, что осталось, он никуда не ушел. Юрка пригласил его играть в волейбол, и тот с удовольствием согласился. Правда, складывалось ощущение, что мяч он видит в первый раз. Отбивал сначала неуклюже, криво. Но ему пару раз показали принцип, и вскоре стало неплохо получаться.
Однажды он отбил мяч Лине, а та не смогла принять, и он укатился далеко в траву. Девушка и Димка бросились за ним наперегонки и добежали почти одновременно. Когда она схватила мяч и собралась бежать обратно, Димка загородил дорогу и быстро сказал:
— Лина, ты или в полицию звони, или на квест завтра приходи. Иначе трындец всем.
Вся радость дня исчезла в одно мгновение. Лина вдруг поняла, что скоро ей возвращаться в пустую квартиру и это пугало до судорог. И что делать — непонятно. К Олегу с Язгулью не напросишься. Родственников в Каменке нет. Да и нигде нет. Не считать же за родственника отца-урода.
— Разберусь, — помрачнела она и побежала обратно.
— Че ты ему сказала? — спросил Юра, когда она встала на свое место.
— В смысле? — удивилась девушка и оглянулась. Подросток уходил куда-то, всё так же не вынимая руки из карманов. — Да ну его! — отмахнулась она и бросила мяч.
[1] Стала проституткой.
Глава 4
В последние дни в усадьбе происходило столько страшного, что душа Алины будто покрылась коркой льда. Она чувствовала себя тупой рабочей лошадкой, которая уже не боится, не удивляется, только механически переставляет ноги, неся свою ношу.
В тот день, когда старый барин стоял с револьвером в кабинете, а Евгения Ивановна закрылась служанкой, как щитом, Алина была уверена, что умрет. Но от выстрела только штукатурка посыпалась с потолка: генерал подскочил к отцу и ударил его по руке, так что пуля ушла в потолок, никому не повредив. Затем он разоружил отца, кликнул Прохора, и вместе они увели куда-то Николая Васильевича.
Евгения Ивановна плакала и не смотрела в глаза Алине. Девушка скорее вышла из кабинета, чтобы не смущать барыню. С тех пор госпожа как будто избегала ее. А вот Мария Николаевна, напротив, при каждом удобном случае старалась уколоть, обругать, намекнуть, что Алина якобы всё сделала, чтобы поссорить отца и сына, но ничего у нее не выйдет.
Девушка искренне не понимала, какую выгоду получала от этой вражды. Ей всего лишь хотелось, чтобы противные руки не лезли к ней, чтобы ей дали работать и заплатили обещанные четыре рубля в конце месяца.
А тут, кроме Николая Васильевича, еще и Прохор решил, что Алина — доступная девица. Наверняка лакею Мария Николаевна заплатила за то, чтобы он проходу молодой служанке не давал.
С Прохором Алина дралась, не стесняясь. Ночью запирала дверь, стараясь не думать, что рядом с ней, в этой самой комнате, кто-то портновскими ножницами убил Зою. Запиралась и плакала в подушку, пока не засыпала.
Сегодня ее отправили на рынок. До сих пор этим занимался Прохор и Зоя, а сегодня ее отправили вместе с истопником, дедом Федотом. Алина очень боялась, что купит что-то не то или потеряет деньги. Ей казалось, именно этого дома и ждут, чтобы снова обвинить в нечестности и порочности.
Она шла от одной лавки к другой, рассматривала продукты, несколько раз пересчитывала деньги, прежде чем заплатить. Если давали сдачу, Алина тоже старательно сверяла мысленные расчеты с монетками на ладони. Все покупки складывала в корзину деду Федоту, проверяя, чтобы ничего не забыть. Знала, что и такое бывает: и деньги правильно отдашь, и сдачу возьмешь, а продукты забудешь взять по рассеянности.