Алина слушала, а сердце обмирало от ужаса:
— А девушка? — тихо спросила она.
Дед Федот только рукой махнул:
— По желтому билету пошла. Тебя вот на ее место взяли.
Услышав эту историю, Алине стало ещё жальче Гаврилу. Сколько же несправедливости в этом мире! И можно ли, чтобы по-другому было?
Когда они с истопником подошли к поместью, Алина удивилась необыкновенной тишине. Не слышались голоса, музыка, звон посуды. Дом словно вымер, а ведь там сейчас должно быть семь человек.
— Куда это все подевались? — дед Федот почесал бороду, в голосе его слышалась тревога.
Алине стало страшно. Она смотрела на дом, казавшийся мертвым, и хотела бежать, куда глаза глядят, только не входить в него.
— Пойду положу всё, — неуверенно сказал истопник.
— Дедушка, а может... — робко начала Алина.
— Что? — с готовностью повернулся он.
— Ничего… — тут же смутилась она.
Истопник вздохнул и шаркающей походкой с корзиной пошел за угол направо, где был вход в кухню. Алина чуть помедлила и стала подниматься по ступеням. Распахнула двери и робко позвала:
— Евгения Ивановна!
В доме было очень тихо, тем не менее она сделала еще одну попытку:
— Владимир Николаевич!
Ни звука, ни шороха.
Она свернула в коридор направо, и вдруг увидела, что из-под двери столовой медленно вытекает бордовая лужица.
«Вино пролили», — подумала Алина, подходя всё ближе. Какое-то время смотрела на эту лужу, а потом открыла створки.
У порога лежала кровавая куча — отрубленные головы пса, двух кошек, барана, кур...
Так вот почему так тихо во дворе!
Алина неслышно закрыла двери. Внутри всё будто свело судорогой. Она не могла крикнуть, убежать. Только очень медленно, преодолевая чудовищное сопротивление, на негнущихся ногах, пошла к выходу.
Когда девушка снова оказалась на ступенях, ее трясло крупной дрожью, но она по-прежнему только смотрела в пустоту вытаращенными глазами.
У ворот она разглядела знакомую фигуру.
— Привет! — чумазый молодой человек в рваной одежде помахал ей рукой. Затем полез в карман и что-то достал оттуда. — Добрая монетка! — на губах блуждала безумная улыбка. — Меняю на страшную.
Алина наконец ожила, узнав гостя. Гаврила! Но, о чем говорил сумасшедший, она не поняла, только слеза выкатилась.
— Кошечку убили, — сказала она жалобно. И тут же окончательно пришла в себя. — А люди? Люди где?
Алина быстро вернулась в усадьбу и стала открывать одну дверь за другой. Каждый раз замирала на мгновение и зажмуривалась, но все комнаты на обоих этажах были пусты. Куда же все подевались?
Выйдя, она стала крадучись обходить дом слева, надеясь, встретить хотя бы кого-нибудь. И только теперь услышала странный приглушенный звук: в маленькое оконце прачечной кто-то стучал изнутри. Она подбежала к нему, склонилась и тут же с ужасом отскочила, упав на землю, успев только подставить руки: среди клубов пара она различила искаженное ужасом лицо Прохора. Он что-то кричал. Алина на коленях снова подобралась ближе и с трудом сквозь мутные стекла разобрала несколько движущихся фигур среди клубов пара. Некоторые лежали неподвижно. Кажется, все здесь были. Прохор делал ей знаки, показывая направо.
Дверь! Алина бросилась к двери, ведущей в полуподвал. Но та оказалась заперта. Девушка несколько раз толкнула ее, но лишь чуть дрогнула: то ли закрыли на замок, то ли заклинили чем-то.
Алина вспомнила, что пришла с дедом Федотом и побежала на кухню. Еще не добравшись туда, закричала:
— Дедушка! Дедушка Федот!
И снова ответом ей была звенящая тишина. Завернула за угол вслед за истопником. Толкнула дверь и замерла. Сердце тревожно забилось, когда увидела, что на ступеньках, ведущих в нижний этаж, рассыпана зелень, картофельные клубни.